Avakum
Checking archive
← Research Library
Indexed source

Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

Available for full-text research. Open the source to inspect original-language passages and page references.

2,347 passagesText fragments 1–783; these are not original page numberslanguage not recorded
VerificationThe full text is searchable; full source verification is not yet recorded.
Citation checksNo verified references are recorded yet
Research profileNot current yet

Text fragment 93 (not an original page number)

Unit 93 of 783. Only the selected source passage is shown.
Exact extracted unit
рехватываясь руками за других мальчишек, перебрался сбоку вагона до самой его середины. Поезд заметно развивал скорость. В одном месте, где шпалы обнажились из-под снега, ребята всей ватагой поспотыкались и кубарем покатились, рассыпаясь по откосу. Смирнов хотел удержаться на ногах, но споткнулся о шпалу и во мгновение попал под колесо вагона. Павлушка видел, как он перевернулся за вагоном, вскочил, прыгая на одной ноге, ища свою вторую, затем нагнулся, схватил отрезанную поездом ногу и рухнул на землю. Моментально сбежался народ и окружил несчастного. В луже крови, лежа на боку между рельсами, прижав отрезанную ногу с коньком к груди, он тихо хныкал. - Проклятые, нет на вас управы, оглашенные! - ругался подошедший старичок, батогом дубася по спине одного из конькобежцев, окруживших своего бедного товарища. Смирнов попытался сесть, но, потеряв сознание, повалился навзничь. Павлушка не подходил близко. В оцепенении от ужаса смотрел он то на свои ноги, то на толпу. Ему стало так жаль несчастного Смирнова, хотя тот и обижал его, что, прибежав домой, он залез на печь и со слезами молился: - Господи, как ему теперь больно и как плохо без ноги! В классе после этого все притихли, со страхом и сожалением поглядывая на опустевшее место за партой. Всю зиму никто не видел Смирнова на улице. Лишь только к весне, с отрезанной выше колена ногой, он неуклюже ковылял возле своего дома. 1923 год оказался очень урожайным. Люди после долгого голода и всяких мытарств могли досыта кушать чистый хлеб. Один за другим стали открываться новые магазины и лавки, полные всякого добра. На базаре открылись целые торговые ряды; неизвестно откуда появились купцы со своими товарами. Павлушка часами с завистью смотрел на всякие лакомства, разложенные на полках лавок и магазинов. Конечно, сорок пять целковых, какие получал Петр Никитович на заводе, обеспечивали семью Владыкиных всем необходимым, однако на лакомства средств не хватало. Только по большим праздникам Луша пекла плюшки или ватрушки, да покупался с получки сытный с изюмом белый хлеб. Сахарок к чаю выдавался по кусочку, а чаще всего чай пили с сушеной свеклой или морковью. В какие-то редкие дни Павлушке доставалось иногда полакомиться вкусной баранкой. Тогда он не знал, с какой стороны лучше ее надкусывать. К воскресеньям Катерина, подолгу жившая у Владыкиных, или Луша пекли из сеяной ржаной муки пироги с капустой или с картошкой - "лопаточки", как прозвали их домашние. При большой роскоши эти пироги пекли с яблоками или вишней. Особое счастье у Павлика наступило тогда, когда приезжал кто-либо из родственников. Тогда уж непременно ему доставался кусочек п

Source excerpts

[Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов. Автобиография Николая Петровича Храпова, баптиста, рассказывающая о его жизни как христианина в условиях советских репрессий. Описывает 28 лет заключения, служение в церкви и веру,] Н. П. Храпов Счастье потерянной жизни Николай Петрович Храпов родился в 1914 году в небольшом уездном городке Московской губернии. Ему было всего 20 лет, и он горел первой любовью к Господу, когда его как христианина лишили на 12 лет свободы за светлую веру в Бога. К 1971 году за плечами узника Христова было еще три срока заключения - это еще 14 лет напряженной скитальческой жизни. Будучи членом Совета церквей, Н.П. Храпов 3 марта 1980 года был арестован в пятый раз и, как многие служители гонимого братства, платил высокую цену за независимое от мира служение…