Вестник истины, 2014

у, что мне на память пришли слова из гимна: «Спаситель мой жи- вёт! Да будут далеки от сердца ужасы забот, унынья и тоски!» Он ответил, что в его голове звучат слова из другого гимна: «Возьми меня отныне, о Господи, по жизненной долине Ты Сам веди». Ночью мороз усиливался и достиг -54°С. Мы развели костёр. Но даже когда мы под- ходили к нему погреться, рукам и лицу было жарко, а спина замерзала. Не покидало ощу- щение, что лёгкие примёрзли к грудной клет- ке. Ночь казалась нестерпимо длинной, но дол- гожданное утро всё же наступило. А впереди было ещё девять километров обратного пути... ’вСН(1± В конце декабря 1941 года я заболел сухим плевритом. Меня, полностью истощённого, перевели на лёгкие работы и приказали сбра- сывать деревянной лопатой снег со штабелей. «Тебе осталось жить два-три дня», — говорили мне в бригаде. Надежды на выздоровление у меня почти не было. О своём состоянии я на- писал домой. Мама ответила: «Коля, мы ничем помочь не можем, я отдаю тебя в руки Госпо- да». Мои силы таяли с каждым днём, и вскоре меня должны были отвезти в больницу, выйти из которой живым было практически невоз- можно. Но, как любил повторять папа, Господь никогда не опаздывает. В начале января 1942 года ко мне пришёл посыльный и сказал, что приехал мой брат. Я сначала не поверил, ведь это было невозможно, мы находились в запретной зоне. Может, при- был из действующей армии двоюродный брат? Я отправился в контору лагеря, и там бухгал- тер сказал, что приехал из дома мой родной брат Абрам, а сейчас он пошёл в близлежа- щую деревню, где оставил свои вещи. Я от- правился ему навстречу. Здоровый, красивый, одетый в приличное полупальто из военной шинельной ткани защитного цвета, Абрам вы- глядел очень представительно. Я же был похож на нищего. Мы упали друг другу на шею и стали рыдать, говорить не могли. Потом я при- гласил его в барак. Там мы влезли на третий ярус нар, чтобы поговорить, но слёзы мешали разговаривать. Я спросил только: «Как дома? Как папа?» Он ответил, что всё хорошо, папа дома, и мы опять заплакали. Хорошо, если мы за всё время сказали друг другу десять- двенадцать слов, потому что почти постоянно плакали. Абрам снял с себя тёплый свитер и отдал мне, чему я был безмерно рад. Ещё он при- вёз валенки, кожаные рукавицы (теперь мне не нужно было каждый вечер латать старые) и полмешка продуктов. Приезд брата был на- стоящим Божьим чудом! Вечером, после ужина, когда вся бригада (человек двадцать) была в сборе, я каждому раздал по одному прянику и котлете. Один комсомолец, который недавно с иронией гово- рил: «Крекер всё ещё молится», в тот вечер произнёс: «Сегодня как будто Рождество!» Теперь предстояло самое трудное — воз- держиваться от пищи. Был случай, когда мой сосед по нарам, получив посылку, наелся и тут же упал замертво. Видя мою беспомощность, Господь явил милость: кладовщик предложил мне положить продукты в его склад и один раз в неделю брать, сколько нужн