Баптист, 1908

цію, до которой ѣхали священники, и они собравъ свои вещи вышли изъ вагона»... Невольно приходится пожалѣть, что путь свя¬ щенниковъ былъ такъ кратокъ, и что эта интерес¬ ная бесѣда прервалась на самомъ интересномъ ея мѣстѣ и я увѣренъ, что всякій прочитавшій это, также пожалѣетъ и спроситъ: и такъ что же, — имѣ¬ ютъ ли священники на самомъ дѣлѣ власть вязать и разрѣшать? Для того, что бы отвѣтить на этотъ очень важ¬ ный вопросъ, намъ необходимо изслѣдовать его съ самаго начала, — съ его источника; какъ извѣстно, священники признаютъ эту власть, полученной ими отъ апостоловъ, а потому и необходимо начать из¬ слѣдованіе вопроса именно отъ самихъ апостоловъ, ибо — естественно, — что родители могутъ оставить своимъ дѣтямъ въ наслѣдство только то, чѣмъ они владѣютъ сами, и что дѣти никогда не могутъ уна¬ слѣдовать отъ своихъ родителей того, чего они сами не имѣли. (Окончаніе слѣдуетъ). Христосъ и писаніе- Соч. д-ра Адольфа Сафиръ. Неизвѣстный еще въ Россіи англійскій богословъ Адольфъ Сафиръ, внезапно скончавшійся въ 1893-мъ году, мо¬ жно сказать — съ перомъ въ рукахъ, былъ придворнымъ проповѣдникомъ въ Кенигстонѣ, западномъ предмѣстьѣ Лондона, съ дворцомъ этого имени. По рожденію своему онъ былъ еврей и происходилъ изъ фамиліи, извѣстной въ литературѣ Германіи и Венгріи. Это былъ, по признанію издателя послѣдняго труда его, геніальный человѣкъ, обладавшій увлека тельнымъ умомъ. Но самое замѣчательное въ немъ, это— то, что предлагаемое воззрѣніе свое на библію, дышашее уче¬ ніемъ древней Церкви, выработано было имъ самостоятельнымъ трудомъ надъ самимъ собою, — лучше сказать — выстрада¬ но было имъ жизнію на тернистомъ пути независимой отъ авторитета Церкви западной науки. Онъ, можно сказать, былъ философъ, прошедшій бурное море мудрости земной и достигшей наконецъ при свѣтѣ Евангелія тихой пристани вѣры въ Богодухновенность Библіи, какъ единаго истиннаго Слова жизни (Филип. 2, 16). Необычайно даровитый, фи¬ лософски образованный еврей, съ живымъ стремленіемъ рѣшить для себя вопросы религіи, онъ скоро убѣдился въ неправильности Іудейства, въ которомъ воспитанъ былъ. Его увлекъ гегеліанизмъ, но при безпристрастномъ всестороннемъ изученіи, онъ принесъ душѣ его только большее мученіе. Пантеизмъ бросилъ его въ мрачную пропасть матеріализма; но этотъ самый мракъ, устрашившій душу его. когда онъ опять пришелъ въ себя, заставилъ его искать выхода къ свѣту. И вотъ, Христосъ— Единый истинный свѣтъ — озарилъ страдальческую душу его. Сдѣлавшись христіаниномъ, онъ скоро извѣстенъ сталъ на Западѣ передовымъ Богословомъ и проповѣдникомъ. Особенно обратилъ вниманіе на него За :адъ съ конца 1888-го