Баптист, 1908

ъ, болѣе или менѣе заклейменъ въ исторіи безнравственными по¬ ступками. О массахъ же народа и говорить нечего. Можно было бы привести объ этомъ кое-что изъ бы¬ тописателей тогдашнихъ временъ, но чувство стыда воспрещаетъ это. Довольно упомянуть то, что люди того вѣка, предавшись всевозможнымъ похотямъ, естественнымъ и противоестественнымъ, были, по словамъ ап. Павла, « исполнены всякой неправды, блуда , лукавства , корыстолюбія, злобы, зависти , убійства, распрей, обмана, злонравія , злорѣчивы, клеветники, богоненавистники, обидчики, само¬ хвалы, горды, изобрѣтательны на зло » и т. д. (см. Римл 1: 29 и 30) Кромѣ страшнѣйшаго развра¬ та. люди того времени были еще кровожадны до крайности, въ особенности въ Римѣ. Кровавыя зрѣ¬ лища, гдѣ дѣйствующія лица вонзали другъ другу въ грудь кинжалы или же боролись съ лютыми звѣрями, обливаясь кровью, веселили этимъ римскую публику, какъ мужчинъ, такъ и женщинъ, такъ что во время голода народъ римскій требовалъ отъ своего прави¬ тельства только двѣ вещи: « хлѣба и зрѣлищъ». Но какъ бы то ни было, люди все таки начинали со¬ знавать, что такое положеніе вещей не можетъ про¬ должаться долго. Сердца людей требовали вѣры; но въ кого вѣровать? Такъ какъ древніе національные боги утратили всякое уваженіе въ народѣ, то люди стали собирать боговъ и другихъ народовъ, кромѣ боговъ Греціи и Рима, строить для нихъ храмы и жертвенники и приносить имъ жертвы. Такъ, напри¬ мѣръ въ Аѳинахъ ап. Павелъ въ тамошнемъ панте¬ онѣ, т. е. въ храмѣ всѣхъ боговъ, видѣлъ собраніе всѣхъ боговъ языческаго міра съ изображеніями и жертвенниками; только одинъ жертвенникъ съ над¬ писью: « Невѣдомому Богу» не имѣлъ передъ собою никакого изображенія. Всѣ прочіе боги были вѣдомы но именамъ и изваяніямъ своимъ. Многія знатныя дамы наполняли собою іудейскія синагоги въ Римѣ и многіе изъ гордыхъ римлянъ чтили субботу презрѣн¬ ныхъ евреевъ, чтобы умилостивить Іегову— ве¬ ликаго Бога Израилева.. Безнадежность на буду¬ щую жизнь, произведенная въ народныхъ массахъ отрицательной философіей въ концѣ всего заставляла серьезные умы задумываться и спрашивать: « Что есть истина ?»... Гдѣ она? Не можетъ быть, что бы ея не было! Невозможно допустить мысль, чтобы эта без¬ путная жизнь была цѣлью творенія»... Всюду, какъ на западѣ, такъ и на востокѣ сильно чувствовалась жажда свѣта свыше — откровенія отъ Бога. Напри¬ мѣръ философъ Платонъ — мудрецъ запада, жившій за четыреста лѣтъ до Христа, сказалъ такъ: «Бу¬ демъ ждать такого, который явится или богомъ или же боговдохновеннымъ человѣкомъ. Онъ научитъ насъ религіозному долгу и отниметъ тьму отъ очей нашихъ». Въ подобномъ же смыслѣ