Рубежи детства, Наталья Винс, 2000

нашей церкви рекомендовали его для всесоюзного служения среди гонимых церквей, и решено было, чтобы он, не дожидаясь ареста, уехал из Киева. Теперь папа вынужден был жить в домах верующих в других городах и совершать служение, находясь на «нелегальном положении». В конце лета в «Вечернем Киеве» появилась большая статья о разгоне собрания в лесу, и когда в сентябре начался учебный год, в школе меня ждали новые трудности. Пете было уже 7 лет, он пошел в первый класс, но родители решили отдать его в другую школу, ближе к дому, так как видели, насколько негативным было отношение к верующим у моих учителей. Многое мы с Петей тогда испытали впервые: первые собрания в лесу, первые детские общения, первые налеты милиции и разгоны собраний, первые месяцы без папы. А еще - первый обыск. Пока мы росли, работники милиции и КГБ множество раз врывались в наш дом с обысками, но первый, пережитый в раннем детстве, запомнился особо. Поздно вечером, когда мы уже спали, раздался звонок и сильный стук в дверь: «Открывайте! Милиция!» В дом ворвалось около 15 человек, несколько в милицейской форме, остальные в штатском - работники КГБ. Я проснулась от необычного шума. В этот момент надо мной склонилась бабушка, тревожно прошептав: «Обыск! Постарайся не вставать с кровати - сохрани Библию!» И она сунула мне под матрас нашу семейную Библию. По лестнице, которая вела в детскую, уже гремели милицейские сапоги. Заплакала маленькая Лиза, бабушка подошла к ее кроватке. Мне было очень страшно: я боялась, что Библию найдут, и что тогда милиция сделает со мной?! Вошел первый милиционер, включил верхний свет, за ним шли еще двое. Бабушка пыталась протестовать: «Что вы делаете? Зачем будить детей? Можно зажечь настольную лампу!» Милиционер грубо ответил: «Делаем то, что положено!» Петя сидел в своей кроватке и тер глаза. Лиза все еще плакала, и бабушка взяла ее на руки. Я лежала и испуганно смотрела на милиционеров. Обыск продолжался несколько часов. Из шкафов выбрасывали на пол одежду, в кухне заглядывали во все кастрюли, пересыпали крупу, сахар. Даже зачем-то развинтили утюг. Но особенно их интересовали книги: просматривали каждую страничку, в том числе мои и Петины школьные тетради, учебники. Забрали семейные фотографии, личные письма, адреса родственников и друзей, сборник христианских гимнов. Нас, детей, подняли с наших кроваток, и Библию под моим матрасом нашли. Все, что подлежало конфискации, отнесли на обеденный стол, где один из представителей власти писал протокол обыска. Ушли они уже под утро. С тех пор в нашей семье были десятки обысков, и мы убедились, что первый