Рубежи детства, Наталья Винс, 2000

родственников узников к суду не привлекать, так как большинство из них - многодетные матери. Судили бабушку по статьям 138 и 187 Уголовного кодекса УССР. В обвинительном заключении рассматривалось четыре конкретных факта, взятых из заявлений правительству. Главный упор прокурор делал на то, что все факты вымышленные и заявления Совета родственников носят клеветнический характер. Бабушка тут же предложила вызвать в суд в качестве свидетелей пострадавших, о которых идет речь. Но судья ответил, что в этом нет необходимости, в суд вызвано достаточно свидетелей, чтобы объективно разобраться в подготовленных следователем материалах. Начался допрос свидетелей. Среди них не было ни одного из пострадавших, свидетелями были: представители лагерной администрации, когда в заявлении Совета родственников речь шла о том, что определенного узника избивали, лишали свиданий и всячески притесняли в лагере; работники милиции, участвовавшие в разгоне собраний, когда в заявлении правительству речь шла о том, что в таком-то городе богослужение было разогнано с особой жестокостью; представители городской администрации, когда в заявлении речь шла о том, что за посещение богослужений пенсионеры подвергались штрафам, превышавшим их месячную пенсию. Свидетели решительно отрицали свои бесчеловечные действия. Выслушав их, суд пришел к заключению, что заявления правительству носят клеветнический характер, так как ни один из свидетелей не подтвердил фактов, описанных Советом родственников узников. Следовательно, Лидия Михайловна Вине, ставившая свои подписи под этими заявлениями, виновна в клевете на советский государственный и общественный строй. Бабушка обратила внимание суда на абсурдность такого подбора свидетелей: в суд вызвали не пострадавших, о бесчеловечном обращении с которыми писал Совет родственников, а самих обидчиков - именно тех, кто издевался над верующими. Безусловно, эти люди, выгораживая себя, отрицали все факты. Прокурор Долинский прервал ее: «Подсудимая Вине, не вам здесь распоряжаться, кого пригласить в суд в качестве свидетелей!» Судья поддержал прокурора: «Садитесь, Вине! В конце вам предоставят защитное слово, вот тогда и выскажете свои возражения». Так на протяжении всех дней суда ей не давали говорить. Бабушка держалась с достоинством: даже когда судья обрывал ее на полуслове, не спорила с ним, а спокойно садилась на свое место на скамье подсудимых. На второй день у здания суда стояло уже несколько десятков верующих, но в зал почти никого не пустили. Зал заполнили работники КГБ, которые входили по пропускам. Кроме нас с мамой, пройти на суд смогли всего несколько человек, в том