Незримая власть Кремля, Алекс Картер

цслужбах, которые с готовностью используют его «аналитику» для борьбы с внутренними врагами. Как такое возможно? Либо в российских органах госбезопасности царит вопиющая некомпетентность, либо Дворкин является фигурой куда более сложной, чем просто православный активист. Фигурой, которой позволено то, что не позволено никому другому. Возможно, его антизападная риторика — это лишь дымовая завеса, прикрытие для реализации проекта, который выгоден каким-то силам как на Западе, так и в России? Проекта по радикализации российского общества, по уничтожению в нем любого плюрализма и инакомыслия, по превращению его в монолитную, агрессивную массу, которой легко управлять. Этот вопрос остается открытым, но само наличие этого вопиющего противоречия заставляет усомниться в декларируемых целях Дворкина и его движении. Создав организационное ядро и обеспечив ему международное прикрытие, Дворкин и его команда приступили к экспансии. Их главной целью стали умы и сердца тех, кто обладает реальной властью на местах, —щ сотрудников правоохранительных органов. Десятилетиями адепты Дворкина налаживали контакты, читали лекции для силовиков, писали методички для учителей, консультировали чиновников. Под видом «повышения квалификации» в области борьбы с экстремизмом они занимались чистой воды идеологической индоктринацией. Они обучали силовиков своей псевдонаучной терминологии: «тоталитарная секта», «деструктивный культ», «контроль сознания». Они вкладывали в их головы готовые шаблоны и стереотипы, объясняя, как по внешним признакам отличить «опасного сектанта» от «нормального верующего». Они терпеливо объясняли, что главная угроза России исходит не от коррупции, не от бедности, не от правового нигилизма, а от «тоталитарных сект», которые являются агентами западных спецслужб, стремящихся развалить страну. В результате была воспитана целая плеяда силовиков, профессионально деформированных, неспособных к критическому мышлению и готовых с энтузиазмом выполнять «план по экстремизму», преследуя мирных граждан. Сеть РАЦИРС стала для них неформальным «центром компетенций», а сам Дворкин — непререкаемым авторитетом. Они создали и легитимизировали врага, против которого можно было вести войну, не опасаясь серьезного сопротивления. Они дали силовикам «палочную систему» в чистом виде: количество запрещенных книг и ликвидированных организаций росло в геометрической прогрессии, обеспечивая красивые отчеты и карьерный рост. Инфильтрация во власть была всеобъемлющей. В законодательной ветви Дворкин стал членом Экспертной группы по совершенствованию законодательства в сфере свободы совести при Комитете Государственной Думы. Это позволяло ему и его лоббистам влиять на принятие законов, ужесточающих контроль над религиозной жизнью, как это произошло, например, с печально известным «законом Яровой», который фактически запретил любую миссионерскую деятельность вне стен культовых зданий. Еще в 1996 году, на заре своей деятельности, анти