Незримая власть Кремля, Алекс Картер

культистам удалось пролоббировать в Думе постановление «Об опасных последствиях воздействия некоторых религиозных организаций», которое впервые на официальном уровне заговорило языком «тоталитарных сект» и заложило основу для будущего репрессивного законодательства. В исполнительной власти ключевым плацдармом стало Министерство юстиции с его Экспертным советом. Это был контрольный пакет акций. Отныне любая новая религиозная организация, желающая получить регистрацию, или любая существующая, попавшая под подозрение, проходила через фильтр Дворкина. Его совет решал, является ли учение «религиозным», не содержит ли оно «экстремизма», соответствует ли оно «общепринятым нормам». На практике это превратилось в конвейер по производству отказов в регистрации и отрицательных заключений, которые затем ложились в основу исков о ликвидации. В силовых структурах — МВД, ФСБ, прокуратуре — влияние Александра Дворкина осуществлялось через «просветительскую» работу. Агенты РАЦИРС по всей стране читали лекции для оперативников и следователей, где под видом научного анализа преподносили свои идеологические установки. Они объясняли, как отличить «правильную» религию от «секты», на какие признаки обращать внимание при проверках, какие вопросы задавать на допросах. Они формировали профессиональную деформацию у целого поколения силовиков, которые начинали видеть «экстремизм» в вегетарианстве, йоге или чтении восточной философии. РАЦИРС, не будучи даже юридическим лицом и не неся никакой ответственности, рассылала по региональным управлениям свои «информационные бюллетени» и «заявления», которые воспринимались как прямое руководство к действию. Мнение Дворкина, озвученное в СМИ, часто становилось спусковым крючком для возбуждения уголовного дела в каком-нибудь далеком регионе. Судебная система стала последним, но важнейшим звеном в этой цепи. Судьи, как и силовики, в большинстве своем не являются специалистами в вопросах религии. Сталкиваясь со сложным делом, они вынуждены опираться на заключения экспертов. И тут на сцене появлялись все те же люди из сети РАЦИРС. Они готовили для суда «религиоведческие», «лингвистические» и «психологические» экспертизы, в которых доказывали «деструктивный» характер учения и «вред для психического здоровья» адептов. Защита могла представлять заключения настоящих, всемирно признанных ученых, докторов наук, академиков. Но суд, как правило, отдавал предпочтение «официальной» экспертизе, назначенной следствием или самим судом по рекомендации следствия. Так создавалась иллюзия законности и объективности. Наконец, удар был нанесен по будущему — по системе образования. «Сектоведение» по Дворкину стало проникать в вузы и даже школы. Его учебник «Сектоведение. Тоталитарные секты», который профессиональные религиоведы называют «идеологическим памфлетом» и «псевдонаучным» трудом, был рекомендован для духовных семинарий и даже некоторых светских вузов. На юридических и исторических факульт