Незримая власть Кремля, Алекс Картер

ом университете, специалисты которого, к слову, также не смогли прийти к единому мнению и выдать обвинительное заключение. И вот здесь на авансцену вышла тень, которая незримо присутствовала в этом деле с самого начала. Тень человека, чье имя для посвященных давно стало синонимом религиозной нетерпимости. Александр Дворкин. Хотя он не был формальным участником процесса, его тень незримо присутствовала в нем с самого начала. Дворкин развернул бурную деятельность в СМИ, выступая главным публичным защитником и легитиматором томского судилища. Он давал многочисленные интервью, в которых полностью поддерживал позицию обвинения. «Претензии к книге „Бхагавад-гита как она есть“ совершенно обоснованны, — вещал он. — Основные претензии предъявляются не к самому тексту, а к комментариям Шрилы Прабхупады, которые носят откровенно человеконенавистнический и оскорбляющий характер». Этот голос, звучавший из Москвы, придавал провинциальному фарсу вес столичной экспертизы и государственной важности. Дворкин, занимавший на тот момент пост председателя Экспертного совета по проведению государственной религиоведческой экспертизы при Министерстве юстиции, фактически давал индульгенцию на правовой беспредел. Более того, как показало последующее расследование, проведенное ученым Николаем Карпицким, медийная атака на книгу началась скоординированно и заблаговременно. Еще до начала судебного процесса соратник Дворкина по РАЦИРС, печально известный антикультист Максим Степаненко, начал рассылать по СМИ пресс-релизы, в которых, ссылаясь на якобы имеющуюся у него экспертизу (ту самую, которая еще не была представлена даже суду), обвинял кришнаитов в экстремизме. Это доказывает, что томский процесс не был спонтанной инициативой. Это была спланированная акция, где роли были заранее распределены: местные силовики инициируют дело, «карманные» эксперты готовят «обоснование», а федеральный центр в лице Дворкина обеспечивает идеологическое и медийное прикрытие. Почему же, несмотря на такую подготовку, конвейер дал сбой? Главной причиной стал фактор, который организаторы не учли, — мощнейший международный резонанс. Они атаковали не маленькую, беззащитную общину, а текст, священный для миллиардной Индии, стратегического партнера России. Когда новость о суде дошла до Дели, разразилась буря. Индийский парламент прерывал свою работу, требуя от правительства немедленно вмешаться. Возмущенные граждане выходили на демонстрации, на которых жгли российские флаги. Глава МИД Индии назвал происходящее «абсурдом». Российская дипломатия оказалась в унизительном положении, послу и МИДу пришлось неуклюже оправдываться и называть инициаторов процесса «сумасшедшими». Даже системный уполномоченный по правам человека в РФ Владимир Лукин назвал процесс «неприемлемым». Под таким давлением судебная система, обычно глухая к доводам разума, дрогнула и не решилась выносить обвинительный приговор. 28 декабря 2011 года суд первой инстанции отказал в иске