Незримая власть Кремля, Алекс Картер

оказалась в вакууме. Ее паства таяла. Люди, травмированные войной и униженные Версальским миром, искали утешения не в привычных псалмах, а в экзотических учениях, обещавших немедленное просветление, личный контакт с божественным или, на худой конец, простое и понятное объяснение всеобщего хаоса. Церковные иерархи видели, как их монополия на души немцев испаряется на глазах. Они видели в этом не просто конкуренцию, а экзистенциальную угрозу самому «народному телу» УоК$Когрег, которое, по их мнению, разъедала духовная зараза. Страх рождал потребность в защите. Если вера больше не защищена государством, значит, она должна научиться защищаться сама. Именно из этого страха, из ощущения осажденной крепости, в 1921 году в Берлине родилась структура, чье название звучало академично и безобидно — «Апологетический центр» (Аро]озензсВе Гепга!$ Пе). Созданный по инициативе Центрального комитета Внутренней миссии Евангелической церкви, он не был ни полицейским участком, ни карательным органом. Его оружием должно было стать слово. Официальные цели выглядели благородно: «наблюдение за деятельностью религиозных движений», «информирование общественности», «интеллектуальное противодействие» и «защита христианской веры». На практике это означало создание «интеллектуального спецназа». Сотрудники центра, теологи и пасторы, с немецкой педантичностью принялись за работу. Они посещали собрания «конкурентов», собирали их литературу, анализировали доктрины и составляли подробные досье. Результаты публиковались в специализированном журнале с говорящим названием «\УМоп ипа Та» — «Слово и Дело». Они читали лекции для пасторов, вооружая их аргументами против «духовных соблазнов». На этом этапе это была битва идей. Никто еще не мог предположить, что собранные в тиши кабинетов досье однажды станут расстрельными списками, а апологетические аргументы — обоснованием для отправки людей в концентрационные лагеря. Инструменты, созданные в условиях демократии для интеллектуальной борьбы, ждали своего часа, чтобы стать оружием в руках тоталитарного государства. Этот час был уже близок. Веймарская республика, сама того не ведая, вынашивала своих собственных призраков. В 1932 году, за год до прихода Гитлера к власти, «Апологетический центр» возглавил человек, которому было суждено стать архитектором новой, куда более зловещей технологии борьбы с инакомыслием. Его звали Вальтер Кюннет. Это был не грубый штурмовик в коричневой рубахе и не циничный партийный функционер. Кюннет был блестящим теологом, приват-доцентом Берлинского университета, автором фундаментальных трудов по богословию. Его фигура была соткана из шокирующих противоречий, которые и делали его столь эффективным и столь опасным. С одной стороны, он был членом антинацистской Исповедующей церкви (ВеКеппепде КисБе), которая мужественно сопротивлялась попыткам режима подчинить себе протестантизм. Он написал разгромную критику на главный идеологический труд нацизма — «Миф ХХ