Незримая власть Кремля, Алекс Картер

самым ясным доказательством того, что машина не просто вышла из-под контроля, но и обеспечила себе полную безнаказанность, превратившись в государство в государстве, где не действуют ни законы, ни приказы, ни элементарные нормы человечности. Почему же машина не остановилась? Почему слова президента, которые должны были стать командой, оказались пустым звуком, растворившимся в гуле работающих шестеренок репрессивного механизма? Даже опытные эксперты, десятилетиями наблюдавшие за религиозной политикой в России, разводили руками. Анатолий Пчелинцев, главный редактор журнала «Религия и право», в одном из интервью прямо признался, что у него «нет рациональных объяснений», почему гонения не только продолжились, но и усилились. Успешная и тотальная зачистка организации Свидетелей Иеговы, продемонстрировавшая эффективность созданного правового и силового механизма, фактически развязала руки антикультовым архитекторам «тихого переворота». Она стала для них доказательством того, что технология работает, а общество и даже международные институты не способны оказать действенного сопротивления. Эйфория от победы над «главным врагом» подтолкнула сектоборцев к следующему логическому шагу: масштабированию репрессий и расширению списка мишеней. Теперь под каток мог попасть любой, кто хоть в малейшей степени не вписывался в узкие, прокрустовы рамки «традиционности», определенные государством и его идеологическими партнерами из Русской православной церкви. Период после 2018 года ознаменовался превращением выборочных ударов в ковровую бомбардировку идеологического поля. Если раныше дела против «нетрадиционных» религий были скорее отдельными, пусть и громкими, прецедентами, то теперь они были поставлены на конвейер. Запущенная фабрика дел заработала на полную мощность, используя отточенные на Свидетелях Иеговы лекала: донос от «бдительных граждан» или аффилированных с РПЦ «сектоведов», лингвистическая или религиоведческая экспертиза от карманного «эксперта», обыски с участием спецназа и, наконец, судебный процесс с предрешенным исходом. Одним из самых показательных примеров такого масштабирования стало дело «Саентологической церкви Санкт- Петербурга». Его эволюция в полной мере отражает логику работы репрессивной машины. Изначально, еще до 2018 года, саентологов пытались преследовать по экономическим статьям, обвиняя в «незаконном предпринимательстве» и уклонении от уплаты налогов. Это был стандартный заход, который, однако, не позволял полностью уничтожить организацию и заклеймить ее идеологию. Поэтому по мере того, как антиэкстремистское законодательство набирало силу, обвинения трансформировались. К экономическим статьям добавились сначала «возбуждение ненависти либо вражды», а затем и «организация экстремистского сообщества» и «отмывание денег». Дело тянулось годами, а его материалы обрастали зловещими — деталями, напоминающими антиутопический роман. Так, в обвинительном заключении фигурировали упоминания