Незримая власть Кремля, Алекс Картер

дино интересы Церкви, государства и спецслужб. На сцене, в массивных креслах, восседали Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, его ближайшие сподвижники в митрах и клобуках, и люди в строгих деловых костюмах, чьи лица были знакомы по выпускам новостей и официальной хронике. В зале сидели четыреста восемьдесят восемь делегатов: архиереи и священники, губернаторы и депутаты, генералы и бизнесмены, философы и публицисты. Атмосфера была торжественной и монолитной. Не было ни споров, ни дискуссий. Был ритуал. Ритуал единогласного утверждения документа, который должен был стать не просто очередной декларацией, а программным манифестом эпохи, ее идеологическим завещанием. Документа, скромно озаглавленного «Наказ ХХУ Всемирного русского народного собора "Настоящее и будущее Русского мира"». Когда его текст был опубликован на официальном портале Московской Патриархии, большинство людей, утомленных двумя годами непрерывной войны и бесконечным потоком пропаганды, не обратили на него особого внимания. Еще один казенный документ, еще один набор правильных слов о духовности, традициях и патриотизме. Но для тех, кто умел читать между строк, кто на протяжении тридцати лет следил за тем, как в тихих кабинетах и на маргинальных конференциях вызревал вирус ненависти, этот текст стал не просто новостью. Он стал приговором. Это был момент истины, точка, в которой все нити нашего расследования, тянувшиеся из пыльного зала томского суда, из кабинетов американских «депрограммеров», из архивов Гестапо и из подвалов сургутского Следственного комитета, сошлись в один тугой, удушающий узел. В этом документе, принятом под аплодисменты собравшихся, язык маргинальных сектоборцев, десятилетиями оттачиваемый на беззащитных религиозных меньшинствах, впервые был провозглашен официальной доктриной государства и Церкви, ведущих реальную, полномасштабную войну. Фабрика по производству внутренних врагов, которую мы так подробно разобрали в предыдущих главах, выпустила свой главный, экспортный продукт. Продукт под названием «Священная война». Первое, что бросается в глаза при чтении, — это его тотальность. «Наказ» претендует на всеобъемлющее описание мира, он дает ответы на все вопросы, от геополитики до семейных отношений, от миграционной политики до градостроительства. ‘Это признак тоталитарного мышления, не терпящего лакун, неопределенности, свободного пространства. Но ядро документа, его раскаленное сердце, заключено в нескольких абзацах, посвященных специальной военной операции. Именно здесь происходит алхимическое превращение обычной, грязной и кровавой захватнической войны в метафизическую битву Добра и Зла. «С духовно-нравственной точки зрения, — чеканит формулу "Наказ", — специальная военная операция является Священной войной». Давайте остановимся и вдумаемся в это словосочетание. Священная война. Нешоег Кпе®. Джихад. Крестовый поход. Этот термин намеренно выводит конфликт из плоскости международного права, из катег