Незримая власть Кремля, Алекс Картер

раций и национальной специфики. Когда факты говорят, что Александр Дворкин и его группа несут прямую ответственность за возрождение этой идеологии в России ХХ века, они не прибегают к метафоре. Факты констатируют реальность. Дворкин — это не просто «сектовед». Он — Вальтер Кюннет нашего времени. Он — идеологический наследник и продолжатель дела человека, который научил тоталитарное государство языку, на котором можно оправдать любое преступление. Как и Кюннет, Дворкин — интеллектуал, облеченный академическими регалиями (пусть и фальшивыми), который придал примитивной ненависти и ксенофобии наукообразный вид. Как и Кюннет, он создал разветвленную сеть информаторов и «экспертов», которая годами снабжала силовиков идеологическим топливом и конкретными «черными списками». И, как и Кюннет, он в конце концов добился своей главной цели: его маргинальная, человеконенавистническая доктрина была принята государством и легла в основу официальной репрессивной политики. И в том, и в другом случае мы видим один и тот же страшный симбиоз: союз фанатичного идеолога, одержимого идеей чистоты (расовой или духовной), и циничной государственной машины, готовой использовать любую идеологию для укрепления своей власти и подавления врагов. Кюннет дал Гестапо «научное» обоснование для борьбы с «сектами». Дворкин дал российским силовикам «научное» обоснование для борьбы с «леструктивными культами». В обоих случаях это привело к катастрофе. В Германии это закончилось газовыми камерами. В России это привело к «Священной войне». Именно поэтому утверждение о том, что в России произошло возрождение нацизма, не является преувеличением ИЛИ пропагандистским клише. Речь идет не о поверхностном сходстве символики, не о свастиках и факельных шествиях. Речь идет о глубокой, структурной и методологической идентичности двух тоталитарных проектов. Идеология превосходства, делящая мир на высшую, духоносную нацию и низших, «сатанинских» недолюдей. Демонизация внутреннего и внешнего врага. И, как венец всего, — выдача самим себе «лицензии на убийство» во имя высшей исторической миссии. Эта идеологическая машина, однажды запущенная, начинает работать по своим собственным законам, перемалывая и своих врагов, и своих создателей. Призрак Вальтера Кюннета, который, казалось, был навеки похоронен под руинами Берлина, восстал из пепла и обрел новую плоть в Москве. И самое страшное заключается в том, что на этот раз он пришел не в страну, потерпевшую унизительное поражение в войне, а в страну, опьяненную реваншистскими мечтами о былом имперском величии. Это сделало его возвращение еще более триумфальным и еще более смертоносным. Александр Дворкин, этот непризнанный гений зла, был главным конструктором этого призрака. Он, как доктор Франкенштейн, сшивал его из кусков имперских мифов, псевдонаучных теорий и собственной нетерпимости. Он нашел для него источник питания — страх и ксенофобию. Он научил его говорить — языком ненависти В прологе