Вестник истины, 2012

лагере меня содержали в штрафном изоляторе 105 суток: 7 раз по 15 суток без перерыва. Хотя положе- но после 15 суток освободить хотя бы на полдня, чтобы заключённый мог сходить в баню, переодеться. Всё это время я ни разу не ходил в баню, не менял одежду. Работники КГБ создавали для меня такую невыносимую обстановку через оперчасть. ВЕСТНИК ИСТИНЫ №2, 2012 35 ПИСЬМА, ВОСПОМИНАНИЯ ПРЕСС-КАМЕРА Однажды начальство решило поместить меня в «пресс-хату». Эта камера предна- значена для физической расправы над заключённым, чтобы получить от него нужные показания: через кого получают наркотики? через кого передают деньги на волю? Если совершено убийство и нет доказательств вины подозреваемого, его помещают в эту камеру и выбивают при- знание. Иногда это делают с теми, кому начальство хочет отомстить, и по другим причинам. В официальных документах ИТУ (исправительно-трудовое учреждение) такой камеры не существует. По виду она, как ШИЗО, но в ней всегда есть 2—3 спе- циально подобранных заключённых с са- дистскими наклонностями, которые дей- ствуют по заданию начальства лагеря. За труды надзиратели щедро обеспечивают их наркотиками, чаем, спиртным, табаком. Меня завели в эту так называемую "пресс-хату". На двухъярусных нарах си- дели трое заключённых. За решёткой спря- тана лампочка. Тусклый свет. — Здравствуйте, ребята, — как обычно, приветствовал я. — О, святой отец пришёл. За что ж тебя сюда? — Пути Его неисповедимы. Ребята, вы не возражаете, если я по своему обычаю помолюсь Богу? — Давай, давай, батя. Преклонив колени, я помолился Го- споду. Я знал, что случайно в эти каме- ры никого не помещают. Отсюда обычно выходят калекой или морально падшим, с которым даже не едят вместе. Я сел с ними на нары. Начался обыч- ный разговор, но я знал, что он постепен- но перейдёт в крайнюю неприязнь ко мне, а затем, возможно, последует расправа. В таких случаях виновных не найдёшь. Я рассказал им библейские истории и ста- рался в беседе подвести ко Христу. На следующий день открылась "кормушка", один из сокамерников о чём-то пошептал- ся с надзирателем, который, видимо, дал им какое-то задание. И вскоре в камеру привели еврея, в чём-то провинившегося перед начальством. С первых минут они стали придираться к нему, чтобы развя- зать драку: «А у тебя ещё "рыжики" во рту? (То есть золотые зубы.) Давай их сюда!» Один взял ложку, подставил остриём к коронке, сильно ударил и выбил у него золотые коронки. Конечно, золото они от- дадут надзирателю. Затем его стали избивать. Мне очень сложно было сориентироваться, какую за- нять позицию. Из угла камеры я невольно наблюдал, как на глазах жестоко избивали человека. «Отвернуться, чтобы не видеть? — Не годится, — думал я. — Вступиться? — По законам преступного мира недопусти- мо». Было ясно: разделавшись с ним, они возьмутся за меня и я стану очередной жертвой. Но не о себе я думал, а лишь размышлял: если займу неправильную