Вестник истины, 2012

х бодр. Они поздоровались и не успели присту- пить к уговорам: — Позвольте мне первому высказать свои соображения по поводу нашей преды- дущей беседы! — Да, да! Пожалуйста! — Закончился наш разговор угрозой от- крыть на меня уголовное дело за статьи, опубликованные в журнале «Вестник ис- тины». Я много думал об этом и сообщаю своё решение: я готов на статус пожизнен- ного узника Иисуса Христа! Готов, что имя моё пожизненно будет числиться в списках гонимых за веру. Не имеет значения, по какой статье вы будете судить, но я при- говорил себя к пожизненному заключению. — Михаил Иванович! Зачем такая ка- тегоричность? Я пришёл вам сообщить радостную весть: 19 декабря вас освобо- дят — это совершенно точно, есть решение вышестоящих органов... Я молчал. — Но учтите, к этому времени мы так оповестим о вас в газетах, создадим вокруг вас через прессу такую атмосферу, что ве- рующие постесняются протянуть вам руку. Так что смотрите... — За какую же вину я отбыл семь лет? У каждого преступника есть потерпевшие: убитые, ограбленные, а у меня кто? Он молча писал, писал. Видимо, соби- рался с мыслями: — Против вас тоже есть очень серьёзное обвинение: вы испортили целое поколение молодёжи! За всё это с вас взыщется! Лену Кирияк знаете? — Знаю. — Вы её послали в издательство, она там надышалась, по всей вероятности, свин- цовыми парами, а теперь умерла, в 32 года её похоронили. Разве это не ваша жертва? — Я глубоко убеждён, что есть только один потерпевший от моих дел — государ- ственный атеизм. Да, я внушал людям веру в Бога и мешал атеистам вмешиваться во внутреннюю жизнь церкви — это я при- знаю, этим я занимался, в этом направле- нии воспитывал молодёжь... Мы расстались. В начале июля приехал местный представитель КГБ, с которым я встречался в марте. Он, видимо, кури- ровал ЮЖЛАГ. Встреча была короткой. Передал мне несколько писем и фотогра- фий, задержанных начальником оперчасти: — Кто здесь запёчатлён? — Это похороны Якова Францевича Дирк- сена. С ним я отбывал срок в Омском лагере. — О вас вышла статья, не желаете про- читать? — и положил передо мной газету. — Не желаю. Через полгода освобожусь тогда и познакомлюсь, а сейчас меня не ин- тересует, что обо мне пишут. Сотрудник КГБ исполнил обещание: после моего освобождения статьи в газете появились. ОДНА УПРЯЖКА Через несколько дней ко мне подошёл встревоженный старшина нашего отряда из осуждённых. Озираясь, он строго по секре- ту поведал: — Меня вызвали в режимную часть... Заставили в течение месяца написать на тебя три нарушения, чтобы дать надзор. Что мне делать? — Что тебе совесть подсказывает, то и делай. — Давай поступим так, чтобы и тебе хорошо было, и мне. Не напишу я, другой напишет — какая разница? Если они наме- тили, всё равно своего добьются. Напишу тебе что-нибудь незначительное, чтобы ты в ШИЗО не сидел. Так он и сделал. За два месяца до ос- вобождения вызвали на комиссию и объ- яв