Вестник Истины, 2010

стокостью. Туда отправляли рецидивистов и 0со- бо опасных преступников. Возможно, прослушав произносимые вслух мо- литвы, его направили именно на «де- вятку», где царили ужасные порядки. «Знаю, Господи, что не в воле че- ловека путь его, что не во власти идущего давать направление стопам своим» (Иер. 10, 23) — только Дух Святой и драгоценные утешения из Писания приносили мир его утомлён- ному сердцу. Сразу по прибытии на место Ни- колая Романовича вызвал начальник лагеря Власов: «Предлагаю тебе на 2,5 года забыть о том, что ты веру- ющий. Мы выбьем из твоей головы дурман». Работать поставили в столярном цехе. Началась слежка, придирки с целью обвинить его в нарушении режима. А правила существовали та- кие: если на заключённого составят пять протоколов о нарушении, его осудят по статье 228 на дополни- тельный срок. До личного свидания (27 ноя- бря 1985 г.) начальство, боясь огла- ски, не издевалось над мужем. 27 но- ября Николаю Романовичу исполни- лось 60 лет. Разрешили свидание на трое суток. Накануне свидания я встречалась с гражданским начальником столяр- ного цеха, он охарактеризовал мужа как прекрасного человека, отличного специалиста. По моей просьбе разре- шил передать мужу носки, тапочки, а также показать фотографии погиб- шего брата. Мы пришли на свидание, принесли цветы, но вручить их му- жу не позволили. Провели тщатель- ный обыск, проверили все продукты. Всё привезённое с собой нам позво- лили передать Николаю Романовичу только после свидания. Как всегда, поместили в крохот- ную комнату, рассчитанную на двух человек, а нас — четверо. (В то вре- мя комната для семейных пустовала, но нам её не предоставили.) Весь раз- говор прослушивался. Николая Ро- мановича интересовала жизнь цер- кви, братства. Ответы на вопросы мы писали на туалетной бумаге и тут же спускали в унитаз. Несколько раз нас проверяли: зайдут в комнату, мы молча смотрим на них, они на нас, спросят о чём-либо и уходят. После свидания учинили основа- тельный обыск: не только тщатель- но проверяли одежду и сумки, но и заставили раздеться, доводя осмотр до унизительных процедур. Такого обыска нам нигде не устраивали. Режимники вспороли подкладку в моих сапогах и ножом разрезали ка- блуки. Я обула сапоги и не могла по- нять, почему в них так неудобно ид- ти. Только дома увидела повреждён- ные каблуки — плоды работы зам. начальника по режиму Сенечка. Не знали мы, что против Николая Романовича задумано коварство. Сра- зу после свидания его обыскали и 0б- винили в том, что он якобы пронёс с собой в зону три головки чеснока, фотографии, мочалку, хотя он в зону ещё ничего не пронёс, а только наме- ревался выйти из комнаты свиданий. Составили первый протокол наруше- ния лагерного режима. Сенечек обвинил Николая Романо- вича ещё и в том, что он якобы про- нёс деньги, переданные мной на сви- дании, и что я эти деньги якобы про- несла в каблуке сапога. Вот для чего понадобилось привести