Вестник Истины, 2010

в негодность мою обувь! Николай Романович отверг лож- ные обвинения; «Никаких денег же- на не передавала. Все слова Сенечка ложь и придирки». Сенечек в негодовании подскочил к Николаю Романовичу и что есть силы ударил его в солнечное спле- тение. Дикая боль пронзила всё те- ло. Затем он повалил Николая Рома- новича на стол и придавил так, что массивный угол стола впился ему в живот, и принялся бить по спине. «Веё внутри у меня жгло и нестерпи- мо болело», — рассказывал муж. Сенечек снял с Николая Романови- ча тапочек и сделал вид, что вынул оттуда спрятанные деньги. «Зачем вы устраиваете это беззаконие?» — об- личил его муж. В это время вошёл начальник ла- геря Власов, что-то шепнул Сенечку и тот повёл узника в санчасть «из- влекать из желудка деньги, кото- рые проглотил Николай Романович». Врач влил в желудок Николая Рома- новича трёхлитровый чайник воды и начал вливать другой. Конечно, ни- каких денег в желудке не оказалось. Зато Сенечку был повод составить второй протокол нарушения лагерно- го режима — пронос денег. Николай Романович здесь же, в кабинете, упал на колени и громко взывал к Богу о помощи и защите от жестокого беззакония. Молитва по- служила поводом составить третий протокол нарушения лагерного режи- ма — «клевета на советскую дейст- вительность в молении». После мучений Николая Романо- вича заставили снять чистую одеж- ду (чистое бельё, чистый хлопчато- бумажный костюм выдают заключён- ному, когда он идёт на свидание) и надеть рваную, кишащую вшами оде- жду, рваные носки, рваные тапочки. Не дали даже фуфайки и поместили в ШИЗО (штрафной изолятор), кото- рый заключённые называли «афри- канкой». Здесь он испытал немысли- мые глумления, шантаж, пытки. Что это за камера? «Африканка» — это каменный ме- шок, стены которого покрыты инеем. Вверху горит маленькая лампочка. Пол бетонный, в него вмонтирова- ны острые железные уголки, образо- вывающие собой квадраты 30х30 см. Поставить в них ногу невозможно да- же по диагонали. К стене «африканки» прикреплены нары, сваренные из таких же угол- ков, на которых нет ни матраца, ни тряпок. Их никто никогда не просил отстегнуть и никто из арестантов на них не ложится — замёрзнешь. У двери, где нет уголков, изму- ченные голодом, холодом, вшами лю- ди, скорчившись, ложились на голые доски, положенные сверх бетона, те- сно прижавшись друг к другу, чтобы согреться и отдохнуть. Если повора- чивался на бок один, то должны по- вернуться все. На «пятачке» вмеща- лось только туловище, а голову при- ходилось класть на острые железные уголки, подкладывая под неё руки. «Декабрь. Холодно. Сквозняк. На- против камеры — прогулочный дво- рик, дверь которого открывали спе- циально, чтобы температура в каме- ВЕСТНИК ИСТИНЫ №5, 2010 9, Письма, воспоминания ре была, как на улице. Из-под двери сильно дуло. Мне всегда приходи- лось лежать с краю. Всех беспрерыв- но била дрожь». В камере сидело 5—6 человек. Го-