Вестник Истины, 2004

оминания Письма, воспоминания Пе т т ( ў р зыр — РА н ох в, _ не иногда задают трудные вопросы, ответа на которые у меня нет. Вот один из них: «Ты пробыл в тюрьме 12 лет — сколько за это время покаялось грешников?» «Не знаю», — обычно от- вечаю я. А кто знает, какое из посе- янных семян взойдет и принесет плод, а какое умрет?! Приведу пример двадцатилетней давности, а вы рассудите. В моей узнической жизни разные были пе- риоды: я мог говорить и петь немалому кругу собесед- ников. Но однажды мне устроили блокаду молчания. В течение нескольких месяцев ни один заключенный не имел права сказать мне: ни «Здравствуй», ни «До свидания», ни «Доброе утро», ни «Спокойной ночи». Тех, кто заговорит, непременно помещали в штраф- ной изолятор. Проходила неделя за неделей, и каждый боялся обмолвиться словом. Я затосковал. Тяжело. «О вы, напоминающие о Господе, не умолкайте»,— повелел Господь, а здесь и заговорить не с кем. Понимал: если с кем-либо заведу беседу, не меня посадят, а его — зачем же я буду это делать?! В один из таких дней ко мне подошел парень из блатного мира (я знал его и раньше). — Святой отец! Расскажи мне что-нибудь о Боге, — попросил он вполне доброжелательно и искренне. Этого заключенного все звали по кличке, я называл его только по имени. — Николай! Надеюсь, ты знаешь, какие будут по- следствия... — Мне сегодня исполнилось 25 лет — могу же я про- вести свой день рождения, как хочу?! Пятнадцать суток карцера я отсижу, но вечерок мы с тобой поговорим! Я обрадовался, тем более что мой собеседник знал, на что шел. Не мог же я, искренне жалея молодого человека, отказаться от беседы или даже убедить его не раздражать начальство. Не мог я и промолчать, по- тому что не был уверен, расположится ли его сердце еще когда-нибудь послушать о Христе. Весь вечер мы беседовали, прохаживаясь по тюремному двору. Письма, воспоминания 20 П Заключенные не сводили с нас глаз. Везде только и слышалось: «Ну, все (называли Николая по кли- чке), надел себе ярмо на 15 > суток — это уже точно!» МЕЕ "Ссказывал я Николаю и из Еванге- 22% лия, и из церковной жизни, и о себе. Бе- седа длилась четыре часа, пока не дали отбой. Содержанием беседы Николай остался доволен. На следуюшее утро я увидел его в строю. Коля на свободе! Не в карцере! Удивительно. Через два дня я пошел в умывальник в 5. 50 утра, а подъем в 6. 00 и застал там Николая одного. — Как дела? Скажи, пока никого нет. Он посмотрел на меня пристально и попросил: — Подними мою рубашку... Я поднял. На спине — две черные припухшие по- лосы... Били дубинками. Эти полосы и через несколь- ко месяцев будут хорошо просматриваться. — Дорого с тобой поговорить... — откровенно, но без упрека признался Николай. Я не почувствовал в его словах досады или сожаления о прошедшей беседе. — Коленька, а что в мире бесплатно? — только и ус- пел я сказать, как в умывальник вошли заключенные. Разговаривать дальше опас