Вестник Истины, 2004

но. А сердце больно заще- мило: теперь вся зона узнает, как избили Николая за разговор со мной. Выхожу. Стоит начальник по режимной части, капитан. — Хорев, иди сюда! — окликнул. Подошел. — Снимай правый сапог. Снял. Он подозвал двух заключенных и в их присутствии стал вытряхивать мой сапог. Оттуда выпали аккуратно сложенные 10 рублей! Якобы я спрятал их. (В зоне запрещено иметь при себе деньги.) Ясно, что капитан ловким движением подкинул их. — Начальник, в моем сапоге денег не было, это ваши! — 15 суток за хранение денег! — объявил он, доволь- ный удавшейся наглой выходкой. И ничего не докажешь. Мне не привыкать 15 су- ток получать по совершенно нелепому поводу. Поса- дили в одиночную камеру. Через трое суток приво- локли какого-то пьяного, как я ошибочно подумал. Такие случаи нередки: напьется кто-нибудь на работе в промзоне и в карцер попадает. Бросили его на це- ментный пол и ушли. Камера слабо освещалась лампочкой. Наклонив- шись, я увидел, что лицо лежащего в крови. Снял свою майку, намочил и, вытирая лицо, узнал Колю... Он без сознания... Понятно, что это месть за смелую беседу со мной... Придя в себя, он рассказал, как жестоко его избили. — Ты разговаривал со святым? — допрашивали. — Разговаривал. — Подпиши бумагу, что за четырехчасовую беседу ты заплатил святому 10 рублей. — Я ему не платил. Не подпишу. — Не подпишешь? Убьем! — Убивайте... — А дальше — ты видишь, что они со мной сделали... Понятно, что внутри ему отбили все. Крови мало, а ударов много. Там бить умеют... Через несколько дней Николай стал приподнимать- ся. Я осторожно пододвигал его к стене. Он, опираясь на нее, сидел на полу и все время просил: «Расскажи что-нибудь о Боге». И я рассказывал с утра до вечера. Даже ночью он просил рассказывать, чтобы забыться от боли. И не только. Я понимал, что душа его иска- ла утешения. Я ему пел. Наверное, все, что знал, перепел. Не- которые псалмы пел по его просьбе по нескольку раз. Скажу, какую песнь я пел утром, днем и вечером: «Взойдем на Голгофу, мой брат...» Я видел слезы в Ко- линых глазах, когда пел именно этот псалом. Бывало, только закончу, он просит: «Повтори», и я повторял. Взойдем на Голгофу, мой брат! Посмотрим, как нашей греховности яд В страданиях горьких Христа истомил, Как дорого Он нам спасенье купил... В последний день нашего пребыва- ния в карцере я предложил ему по- молиться. «Зачем мне молиться, когда рядом тот, кто умеет молиться, и Бог слышит его?! Ты помолись! И обо мне не за- будь...» Настаивать не будешь. Молитва — благое расположение. И я молился о его исстрадавшейся израненной, но чуткой душе. «Коленька, а сейчас я расскажу тебе то, что мне не понятно в Библии,— предложил я. — В Евангелии Матфея сказано: "Кто напоит одного из малых сих только чашею холодной воды, во имя ученика, истинно говорю вам, не потеряет награды своей" (10, 42). Ты для меня сделал больше, чем чашу воды подал, но какую награду за это