Пусть воды шумят. Христиане в ГУЛАГе, 1989

защищал адвокат-атеист, судья спросил: - А какого адвоката вы хотите в качестве своего защитника? - Я могу доверить мою защиту только адвокату-христианину, который знаком с библейским учением и способен понять мотивы моих действий. - Нет такого адвоката во всей нашей стране. - В таком случае, - ответил я, - не буду прочь, если адвокат- христианин приедет из-за границы. Судья отклонил мою просьбу. Суд длился три дня. Меня обвиняли в проведении богослужений в нашей церкви и, посредством этого, нарушении общественного порядка. Главными свидетелями были члены добровольной дружины и милиционеры, которые прерывали наши собрания. Конечно, другие свидетели-христиане и я объясняли, что наше мирное богослужение вообще не нарушает общественный порядок. Когда судья вышел в комнату совещаний, прежде чем огласить приговор, меня вывели в комнату, где следователь - майор КГБ - захотел задать мне некоторые вопросы. - Алексей, какое ваше мнение о Геннадии Крючкове? Согласны ли вы, что он просто бродячий проповедник? - Нет! - ответил я. - Пастор Крючков - это служитель Евангелия, избранный церковью и уважаемый всеми верующими. Он не бродячий проповедник. Он задавал мне другие вопросы, потом поднял трубку телефона, попросил соединить с комнатой для совещаний, где находился судья, и сказал, какой приговор мне вынести. И именно так, как он и сказал, я получил три года. Мне сказали приготовиться к этапированию. - Но у нас есть закон, в котором говорится, что заключенных нужно помещать в лагерь вблизи от дома, - сказал я судье, - почему меня отсылают куда-то? - Да, вы правы, - ответил он, - закон действительно говорит о том, что заключенных нужно отправлять в лагеря поблизости от их дома, но существуют исключения - возможно, одно на тысячу. И вот, пожалуйста, вы как раз и есть тем редким случаем. Во время этапирования конвоиры втиснули близко тридцати человек в один отсек поезда. Поесть нам давали совсем мало. Я прошел через несколько тюрем, но наиболее ужасные условия были в свердловской тюрьме. Сто тридцать заключенных поместили в камеру, предназначенную для тридцати. Нам не было где лечь, не хватало даже места, чтобы сесть. Поэтому все мы сидели на грязном полу на своих мешках, ожидая продолжения этапа. В первый же день один мужчина с жестоким лицом и длинными руками ходил среди вновь прибывших, роясь в вещах каждого из них. Он забирал все, что хотел, и никто не смел протестовать. Когда меня спрашивали, за что я сюда попал, я объяснял, что я христианин, заключенный за проповедь Евангелия. Все, кто ранее встречал верующих в других тюрьмах, реагировали моментально. Они предлагали мне еду и находили место на нарах, чтобы я мог отдохнуть. Потом меня засыпали вопросами до конца моего пребывания в Свердловске. Наконец этапом прибыли в место назначения, и я оказался в лагере, расположенном в Сибири в Красноярском крае. У меня с собой была Библия, поскольку в тюрьме я написал заявление, где просил разреш