Пусть воды шумят. Христиане в ГУЛАГе, 1989

камере. Я стояла там, держа свой матрас и оглядываясь по сторонам. Я заметила, что даже маленькое окошко было закрыто железной решеткой. Шесть заключенных женщин внимательно осматривали меня. Наконец-то одна из них сказала: - Что ты здесь делаешь, дитя? - Я христианка. Поэтому меня сюда посадили. Но, если можно, я расскажу об этом завтра. Сейчас я очень хочу спать. Меня арестовали два дня назад. Меня держали в отделении милиции на допросе и только сейчас привели сюда. Другие узницы согласились, чтобы я отдохнула, и предложили мне немного супа, оставшегося у них после обеда. Я с радостью поела. Я была в той же тюрьме в Ворошиловграде, в которой находились некоторые из наших арестованных проповедников: Павел Рытиков, Степан Германюк, Павел Сажнев, Иван Тягун и Анатолий Балацкий. Когда эти братья во Христе узнали, что я тоже здесь, они захотели как- то меня подбодрить. Однажды, когда я была в прогулочном дворике, я увидела на одной стене наспех написанные слова: «Будь верной до смерти!» Как же я воспрянула духом, когда увидела на стене это начертанное послание, которое дало мне много силы в последующие годы. Во время моего заключения я чувствовала Господнюю защиту и могла ясно видеть Его ответы на мои молитвы. На свободе многие виды деятельности отвлекали мое внимание. Но в тюрьме Господь всегда был возле меня. Мысленно я постоянно говорила с Ним, и Он сразу восполнял мои нужды. Больше не было никого, кому бы я могла открыть свое сердце, поэтому я все приносила Господу в молитве, даже простые решения о том, как мне поступать. Пребывание в узах было благословением для меня. Я испытывала там такую радость, которая неведома была мне на свободе. Женщины из моей камеры спрашивали меня: «Как ты можешь оставаться такой спокойной и счастливой, когда тебя бросили в тюрьму ни за что?» Я радовалась потому, что я страдала ради Господа. Однако перед судом я испытывала чувство тревоги и неуверенности. Я не могла уснуть в ночь перед судом, я провела ту ночь в молитве, прося у Господа мудрости и силы. На следующее утро, когда тюремный фургон подъехал к зданию суда, я увидела моих родителей и многих друзей, которые ожидали на улице. Хотя я и хотела заплакать от радости, что увидела их лица после трех месяцев тюрьмы, я держала себя в руках. Я не хотела, чтобы гонители увидели мои слезы, ведь они могли сказать, что я плачу от сомнений или страха. Господь укрепил меня и помог не заплакать. Тюремный фургон остановился перед зданием суда, но охрана меня не выводила. Прошло буквально несколько минут, и они сказали, что суд отменяется, и отвезли меня обратно в тюрьму. После обеда меня опять забрали в здание суда. На этот раз на улице было много милиционеров, которые не позволяли моим друзьям подойти немного поближе. Охранники разрешили моим родителям войти в зал суда, но расположили их в самом дальнем углу. Отец немедленно громко сказал, что плохо слышит, и переместился наперед, чтобы сесть возле меня. Суд дли