Пусть воды шумят. Христиане в ГУЛАГе, 1989

риблизительно месяц - непрерывные дискуссии, постоянные вопросы - пока в один день меня в наручниках не привезли в Народный суд Харцызска. Там уже, также в наручниках, находился мой друг Владимир Тимчук. Возле здания суда мы увидели много наших друзей, но внутрь их не пустили. Когда нас ввели в зал суда, я увидел, что он переполнен представителями заводов, школ, институтов, исполнительных комитетов. Там просто не осталось места для наших друзей-христиан. Когда началось заседание суда, я увидел, что моя мама пытается пройти в зал суда, но охрана не пускает ее. - В чем дело? Неужели даже моей матери нельзя здесь присутствовать? - спросил я у судьи. Тогда они разрешили ей войти, а также нескольким друзьям. Началось судебное слушание. Зачитали обвинения. - Признаете ли вы себя виновными? - Нет, - ответили мы. Тогда они начали опрашивать свидетелей. Я никогда прежде их не видел. Я спрашивал их: «Где меня арестовали?» И все они по-разному отвечали - что я был на улице за забором или возле дверей, возле выхода из здания. Конечно же, эти показания были неправдивыми. Я спросил судью: «Как они могут давать показания, если они не присутствовали в тот момент?» Несомненно, судья пытался помочь свидетелям, и его вопросы выводили их из замешательства. Но все равно всем присутствующим было понятно, что это был сговор. Ми с Владимиром уже поняли, что заданием суда было признать нас виновными и вынести нам приговор. И власти добились своей цели. Но, так или иначе, мы с Володей не беспокоились, потому что вверили ситуацию Господу. Мы приняли приговор как из Его руки. После суда нас с Владимиром поместили в одну камеру, поскольку в других был ремонт. Бог чудесным образом закрыл глаза охранникам, и они не обратили внимания на то, что мы окажемся в одной камере. Когда охрана привела меня в эту камеру и я увидел Володю, то очень удивился и обрадовался. Он сидел на нарах на втором ярусе, все заключенные смотрели на него, а он что-то объяснял. Я подошел прямо к нему, положил мои вещи и тонкий матрас, который мне выдали, и стал его слушать. Он повернулся ко мне и не мог поверить своим глазам. Мы обнялись, поблагодарили и прославили Господа. Воспрянув духом, мы начали петь. Когда Володе сказали, что его переводят, мы вместе помолились и попрощались. Через несколько дней охрана вызвала и меня, чтобы тоже перевести в другое место. і8 апреля я прибыл в лагерь. Лагерь, конечно, очень отличается от тюрьмы. Все находится на свежем воздухе. Я работал целый год сварщиком. Это было тяжело: часть смены ты носишь сырье, а другую часть - свариваешь сталь. Я работал по три смены каждую неделю. Особенно запомнилась вторая смена, главным образом летом. Когда смеркалось, я взбирался на крышу цеха, глазами провожал солнце до горизонта и пел: «Солнце село уж за горизонт. Сумерки сгустились над землею». В этой песне много утешения. Я молился, а потом спускался вниз, чтобы продолжать работать. Я очень часто наблюдал за солнцем.