Пусть воды шумят. Христиане в ГУЛАГе, 1989

ти некуда. Я оказался на расстоянии более шести тысяч километров от лагеря, где я отбывал свой срок. Это было довольно унылое местечко. Когда мы с Михаилом наконец-то вошли в деревню, мы почти замерзли. Мы пошли в отделение милиции и заявили о нашем прибытии. Начальник милиции сказал: - Хорошо, просто подождите немного здесь. Когда ваши дела прибудут, я с вами поговорю. Потом он предупредил меня: - Не думай, что сможешь здесь проповедовать. Мы этого не допустим. Мы очень строгие. - А какое наказание, более строгое, чем ссылка сюда, вы мне за это дадите? - спросил я. - Или вы думаете послать меня на юг? Я проповедник по моим убеждениям и по призванию. Поэтому я буду проповедовать. Но позже я понял, что давать такие предупреждения это его работа. Когда прибыли документы, начальник милиции определил нам работу и отпустил. После этого мы пошли в местное отделение, где две женщины сидели за столами и что-то писали. Я подошел к одной из них, заявил, что я христианин, человек, который верит в Бога, и что меня отправили в ссылку из-за моей веры. Все в комнате подняли глаза и стали внимательно слушать. Это было что-то новое для них. Поскольку за всю историю существования поселка сюда никогда не отправляли верующих в ссылку. Проживать меня определили в деревенское общежитие. Место было просто отвратительным, и все были пьяными. Рассказывали, что один мужчина, живший там, сразу после зарплаты шел в магазин и покупал водку и какую-нибудь закуску. Он напивался и отключался, а когда приходил в себя, снова напивался. Это продолжалось, пока не заканчивались деньги. Таковыми обстояли дела в общежитии - необузданный грех и жуткое пьянство. Оставив там Михаила, я решил, что ни дня не собираюсь оставаться в общежитии. Я вернулся в контору и попросил женщин найти мне комнату в доме у кого-нибудь. Мы стали ходить от двери к двери, но никто не хотел меня брать; все они боялись ссыльных. Наконец-то мы пришли к дому одной пожилой женщины, мордвинки, и попросили, чтобы я у нее остановился. - Нет! - ответила она. - Но послушайте, бабушка, я человек, верующий в Бога. Позвольте мне остаться в вашем доме. Я буду вам помогать. Вы не пожалеете об этом. - Ну, ладно, - сказала она, - поскольку ты веришь в Бога, я тебя возьму. Но не сегодня, возвращайся через четыре дня, и я подготовлю для тебя место. Тогда я поселился в гостинице. Потом я решил пойти в общежитие навестить Михаила. Я увидел его сидящим на своей койке согнутым и дрожащим. - Они привезли меня сюда умирать, - сказал он, - я никак не смогу здесь выжить. Очень холодно и нечего поесть. Я знаю, что умру. - Нет, ты не умрешь, - сказал я ему, - сколько тебе дали денег? - Десять рублей. - Хорошо, пойдем со мной. Мы пошли в магазин, и я купил ему электроплитку за четыре с половиной рубля. Потом я купил макароны, сухое молоко, продукты для супа, буханку хлеба и еще некоторые вещи. Мы вернулись в общежитие, включили электроплитку и приготовили суп с ма