Рубежи детства, Наталья Винс, 2000

ассе! Советская власть прилагает все усилия, чтобы дать детям лучшее в мире образование, и вот вам результат — в нашей школе учится сектантка. Какой позор! Сейчас же иди в кабинет к директору: Галина Кирилловна хочет с тобой говорить». Я вышла из класса и медленно пошла по коридору. Мне было страшно: на беседу к директору из нашего класса вызывали только самых отчаянных забияк-мальчишек, а девочек - никогда, я первая. Что мне скажет директор, что я ей отвечу? Как учила меня бабушка, я помолилась в душе: «Иисус, помоги мне! Научи, как быть!» - и постучала в дверь кабинета. — Войдите! — раздался резкий голос Галины Кирилловны. Я вошла. Она была в кабинете не одна, там сидела завуч Валентина Анатольевна. — Ты - Наташа Винс? - директор строго посмотрела на меня.- Проходи, садись вот на этот стул. Я хотела поговорить с тобой о статье в «Вечернем Киеве». Вы выписываете газету? Твои родители читали вчерашний номер? — Да, читали. — Так это правда, что твои родители сектанты? — Мои папа и мама верующие. — А ты тоже веришь в Бога? — Да. — Вы только посмотрите на нее, Валентина Анатольевна! В девять лет это уже убежденная сектантка! Наташа, запомни, мы не допустим, чтобы ты позорила нашу школу. Будем тебя перевоспитывать. Валентина Анатольевна, поручаю вам приступить к атеистическим беседам с Наташей. Снимайте ее с любого урока, когда вам удобно. Все, можешь идти в класс. Я вышла из кабинета. Уже началась переменка, в коридоре бурлила жизнь. Я остановилась у окна. Как мне теперь идти в класс — что скажут ребята? После всего, что говорила на уроке учительница, да еще этот вызов к директору - будет ли теперь хоть Таня, с которой мы сидим за одной партой, со мной разговаривать? Но до конца уроков у окна не простоишь, и я пошла в сторону класса. Первым мне навстречу попался Алик, он еще издали закричал: «А, Винс! Ну что, досталось от директора? 9, пустяки! Меня к ней в кабинет сто раз уже водили! Плохо только, что мать после этого в школу вызывают! Теперь и твою вызовут!» И он побежал дальше. В класс я вошла со звонком, все шумно рассаживались за парты. Таня кивнула мне. Начался урок арифметики, в мою сторону учительница и не смотрела. Дома я рассказала бабушке о своих неприятностях в школе. Она внимательно выслушала, а потом сказала: «Ну что ж, вот и тебе пришла пора держать ответ за веру в Бога. Все это, девочка, очень непросто, уж я-то знаю. Твой дедушка Петя погиб в тюрьме за веру, да и моя молодость была нелегкой. Папе твоему трудное детство выпало. А теперь твой черед. Но не падай духом, с Божьей помощью выстоим! Тебе не придется нести эти трудности одной, у тебя есть близкие». Бабушка предложила помолиться, и когда мы встали с колен, тяжести и страха у меня на сердце уже не было. После статьи в «Вечернем Киеве» маму уволили с работы, папу понизили в должности: перевели из групповых инженеров в рядовые. Меня в школе по два-три раза в неделю вызывали в кабинет Валентины Анатольевны,