Рубежи детства, Наталья Винс, 2000

что собрания в лесу может разогнать милиция и тогда его, как проповедника, арестуют и посадят в тюрьму. Еще он сказал, что трудности ожидают не только взрослых, но могут начаться и у меня в школе. «Тебе уже девять лет, ты многое можешь понять, — сказал мне папа. — В той церкви, где мы были раньше, у нас отнимали право жить по Евангелию. Вы с Петей больше года не были в собрании - детям запретили даже заходить в молитвенный дом. Все это делается под нажимом атеистов. Но если церковь подчиняется таким запретам, она отступает от истинного пути, который завещал нам Христос. А твои мама, папа и бабушка любят Господа и хотят жить по Евангелию». Так неожиданно оборвалось наше беззаботное детство: для меня - в девять лет, для Пети - в шесть, а маленькая Лиза совсем не застала тех добрых дней, когда папа по вечерам всегда был дома, читал нам книжки, водил на детскую площадку в парк. Наша семья вступила в суровый период гонений, который растянулся на десятилетия. тугу Окончилось лето, наступил сентябрь 1962 года, я пошла в третий класс. Наши собрания в лесу продолжались. В церкви решено было начать детскую работу, и в одну из суббот мама повезла нас с Петей на первое детское общение. В большой комнате собралось около ста детей от пяти до тринадцати лет. С нами разучили христианскую песню, раздали стихи для рождественского праздника. А еще сказали, что разделят нас на детские группы по возрастам и у каждой группы раз в неделю будут детские собрания. Для этого попросили каждого из нас встать и назвать свое имя и возраст. В октябре в газете «Вечерний Киев» появилась большая статья против верующих, там упоминались и мои родители. На следующий день в школе на первом уроке Людмила Алексеевна рассказывала о жизни первобытных людей, их нравах и религиозных предрассудках. Неожиданно она сказала: «Представляете, ребята, у нас в классе тоже есть девочка, которая верит в Бога, как первобытные люди!» Кто-то хихикнул. Учительница продолжала: «Наукой доказано, что Бога нет, и все прогрессивное человечество давно отвергло религиозные пережитки. Но иногда даже в наши дни встречаются люди, одурманенные религией. Советская школа не потерпит этого среди своих учеников. Мы приложим все усилия, чтобы перевоспитать таких!» Людмила Алексеевна значительно посмотрела на класс. Стояла настороженная тишина, все ожидали, что будет дальше. «Наташа Винс, — обратилась она ко мне, — выйди к доске, встань перед классом и ответь своим товарищам: правда ли, что ты веришь в Бога?» Внутри у меня все похолодело: я чувствовала себя затравленным зверьком. Хотелось спрятаться под парту, раствориться в воздухе, исчезнуть из класса... Учительница строго повторила: «Почему же ты не идешь?» Я вышла к доске, повернулась лицом к классу. Все напряженно ждали. Я тихо сказала: «Да, я верю в Бога». Учительница гневно воскликнула: «Ты что, неграмотная?! Разве ты не читала, что сказал Юрий Гагарин после полета в космос? Ты уже в третьем кл