Рубежи детства, Наталья Винс, 2000

отбывал срок в одном лагере с папой. Клавдия Александровна посоветовала маме срочно бежать в кассу, чтобы взять обратный билет на Соликамск и успеть на этот же вертолет. Она объяснила, что их мужей уже нет в лагере «Чепечанка», их два дня назад увезли на этап. Прибыв в Соликамск, мама с Клавдией Александровной разыскали своих мужей в пересыльной тюрьме, им дали свидание. Папа очень обрадовался, что мама не разминулась с ним, и их свидание состоялось (из-за внезапности этапа он не смог сообщить об этом семье). Он сказал, что не знает, в какой лагерь его теперь везут и как долго он пробудет в дороге. Свой день рождения, 4 августа, папа отметил уже в новом лагере «Анюша». Бабушка писала ему в эти дни: «Дорогой Георгий! Неделю назад был твой день рождения, тебе исполнилось 39 лет. Ты помнишь, что было сказано Марии, матери Иисуса: «И тебе самой оружие пройдет душу...» (Лук. 2:35). Вместе с тобой с трепетом провожу каждый день твоего заключения: когда сажусь обедать и смотрю на дары Божьи на столе, то принимаю их со вздохом, что ты лишен их... Порою я так слаба, что почти падаю на долгом тернистом пути, по которому до сих пор приходится идти. Но рука Творца вселенной, Который держит в повиновении звездные миры, нежное прикосновение Его Духа укрепляют упование. Твердость духа снова и снова обретается в Нем, источнике жизни. Сын мой, подними выше голову: «Нам жизнь дана не для пустых мечтаний!» — ты сам писал это. Желаю тебе твердости и мужества во всех жизненных скорбях: «Мужайтесь, и да укрепляется сердце ваше, все надеющиеся на Господа!» По милости Божьей все мы живы и здоровы. Дети хорошо отдохнули летом, Лизочка поет целыми днями, как птичка. В природе все идет своим чередом: нежность весны с благоуханием цветов сменилась жарким зноем, теперь подходит осень с дарами, и один только человек мятется, не находя покоя... Крепко целую, мое дорогое дитя. Твоя мама». Свидания в лагере давались редко, поэтому письма стали главным связующим звеном между нами и папой. Но и в письмах необходимо было проявлять осторожность: они проверялись лагерной цензурой, многие просто «терялись» в пути. Те же, что доходили до нас, были долгожданной весточкой, что он жив, у него все без перемен. Письма переносили нас в обстановку таежного лагеря, новые стихотворения помогали почувствовать, что было у папы на душе в долгие вечера в шумном лагерном бараке или на заснеженных лесных тропах, когда конвой со сторожевыми собаками гнал бригаду на лесоповал: Суровый край: кругом леса, снега, Гирлянды белые обвили нежно ели... В пушистых берегах таежная река Мечтает о весне и паводке в апреле. По небу облака на светлых парусах Несут на юг, как дар, снега густые... В морозный день шепчу с слезой в очах: «Моя любовь и песнь моя - Россия!» А еще каждое письмо от папы было живым напоминанием, что мы дороги ему, что для него важно, как каждый из нас растет и взрослеет. Вот одно из писем Пете: «Мой дорогой, любим