Рубежи детства, Наталья Винс, 2000

щее утро поднялись рано. Новости были тревожные: ночью к дежурным у костра подходили незнакомые мужчины, расспрашивали, что это за лагерь. Назвали себя охотниками, хотя никакого охотничьего снаряжения с ними не было. Это очень настораживало, и взрослые решили сразу же после завтрака возвращаться в Киев. Быстро сняли и свернули палатки, собрали рюкзаки и часов в десять утра двинулись в путь — через лес к дороге, где останавливался автобус на Киев. Еще до того, как мы вышли на дорогу, наперерез нам кинулись несколько милиционеров и мужчин в штатском. Преградив путь, стали спрашивать, кто мы такие и что здесь делаем. Наши воспитатели ответили, что мы ходили в поход и теперь возвращаемся на остановку киевского автобуса, чтобы ехать домой. Представители власти объявили, что мы задержаны. Возражать было бесполезно. Нас вывели на дорогу, где уже ждала аварийная машина с большим фургоном. Работники милиции скомандовали, чтобы мы погрузили вещи и сами взобрались в фургон. Руководители нашей группы еще раз попытались объяснить, что у нас есть обратные билеты в Киев, но их никто не слушал. Милиция торопила нас, подталкивая к фургону. Скамеек в кузове не было, и мы сидели на палатках и рюкзаках. Было очень тесно. Отвезли нас в отделение милиции Чернобыля, ближайшего районного центра. Еще в машине Наташа, воспитатель младшей группы, быстро сунула нам с Людой детские рисунки о сотворении мира, чтобы мы их порвали и незаметно выбросили. Мы понимали важность этого поручения: ответственность за поход лежит на наших воспитателях, их могут осудить на тюремный срок, если найдут подтверждения, что поход имел христианскую направленность. Детские рисунки религиозного содержания могли стать главной уликой. Не сумев выбросить рисунки по дороге, мы сунули их себе под куртки в надежде, что сделаем это позже. Здание милиции оказалось небольшим, и нас разместили во дворе, окруженном кирпичным забором. По несколько человек стали забирать в кабинеты на допрос, а остальные, разложив прямо на земле рюкзаки, сидели на них в ожидании. Тем, которых вызвали на допрос, велели взять с собой личные вещи. Узнав, что их обыскивали, мы с Людой заволновались: что делать с рисунками? Во дворе милиции был туалет, и мы решили, что это единственный выход. Разорвав листы, выбросили их в корзинки с использованной бумагой и, убедившись, что они не заметны, вернулись к своим. Обыскивали нас очень тщательно, даже палатки вынимали из чехлов, разворачивали, просматривали. Из каждого рюкзака вытряхивали содержимое. Всем, даже самым младшим, делали личный обыск. Милиционер прошел в женский туалет, нашел обрывки детских рисунков и отнес в кабинет. Рисунки долго склеивали, а затем объявили нам: «Вот они - улики, что у вас был христианский лагерь!» Продержали нас до вечера, а потом отвезли на станцию, посадили на автобусы до Киева. Домой все добрались после полуночи. Так окончился наш первый поход. На Машу, которую посчитали руководителем, зав