Рубежи детства, Наталья Винс, 2000

, но христианский путь – это твой, мамин, бабушкин, но пока еще не мой. И не уверена, станет ли... Понимаешь, у меня много сомнений в подлинности христианства. И еще: стоит ли лишать себя возможности учебы, интересной творческой профессии? Ты сам знаешь, что для верующих у нас в стране все пути закрыты. — Наташа, вопрос о твоей будущей профессии, конечно, важен, но это не так существенно, как вопрос твоих отношений с Богом. Что привело тебя к этим сомнениям, дочка? — У меня в школе есть учительница, которую я очень уважаю. Беседы с ней заставили меня о многом задуматься, сделать переоценку того, что я принимала на веру, воспитываясь в христианской семье. Например, мне нечем опровергнуть аргументы Шели Абрамовны, что Библия давно устарела, в ней много ошибок. И вообще христианство — удел слабых, кто не в состоянии сам бороться с ударами судьбы. Я остановилась, понимая, что и так слишком много уже сказала. Больше всего я боялась, что папу ужаснут мои сомнения (поэтому я до сих пор никому еще в них не признавалась). Но его реакция была очень СПОКОЙНОЙ, он с готовностью предложил: - Хорошо, давай разберемся, действительно ли это так. Верующие, которых ты с детства хорошо знаешь, имеют мужество отстаивать свои убеждения, идти против течения в атеистическом государстве. В отместку за это нас лишают многих привилегий, а подчас – свободы и даже жизни. Верность Богу любой ценой - это ты называешь уделом слабых? Мне нечего было возразить. Но у меня оставались и другие существенные вопросы. Папа готов был все выслушать, помочь мне в них разобраться. - Допустим, христианство действительно нельзя назвать уделом слабых. Но скажи, папа, почему ты веришь? Так тебя воспитала бабушка, и ты по инерции воспринял веру своих родителей? И тебе все равно, что для большинства людей вера – это миф, сказка? Почему Христос для тебя – самое главное в жизни? Неужели верующие умнее всех остальных - например, писателей, ученых? - Наташа, я глубоко убежден, что Бог есть! У вселенной есть Творец, и множество научных доводов подтверждают это. Но сейчас давай поговорим о другом. Тебя интересует, что дорого мне в личности Иисуса Христа? Очень многое, дочка. В годы заключения, в самые трудные моменты, когда смерть смотрела в глаза, я с особой остротой почувствовал, какой дорогой ценой досталось Иисусу наше спасение. Когда после изнурительного рабочего дня на лесоповале конвой вел нас семь километров через заснеженную тайгу, – то подчас не было сил даже следующего шага сделать. А у меня, вдобавок ко всему, еще грыжа была двухсторонняя, боли невыносимые при каждом шаге. И лишь молитвенный вопль вырывался из души: «Господи, помоги! Дай сил не упасть!» В такие моменты я мысленно видел Иисуса, падающего под гнетом креста по дороге на Голгофу. Никогда еще с такой силой я не осознавал тяжести Его подвига ради нашего спасения. Пойми, дочка, Господь для меня дороже жизни! Знаешь, что еще крайне трудно переносится в тюрьме и в ла