Рубежи детства, Наталья Винс, 2000

ода в суд, но не очень далеко. Мы видели, как подали «воронок», и ее подвели к нему. В руках у нее были цветы. Молодежь стала петь. Лидия Михайловна помахала нам. Потом я заметила, что она попыталась залезть в «воронок», но не смогла: слишком высоко, да и слабая она была после нескольких месяцев тюрьмы. Конвой стоял рядом, два солдата подхватили ее под руки и подсадили в машину». После суда бабушку отправили в женский лагерь в Харькове. Как только от нее пришло письмо с нового места, я взяла на работе два дня в счет отпуска и поехала в Харьков с надеждой получить свидание и передать продуктовую и вещевую передачу. Моя подруга Инна согласилась поехать со мной. Я очень обрадовалась: было бы сложно добираться одной в незнакомое место с тяжелыми сумками для передачи. Как мы и предполагали, найти лагерь оказалось не так просто: в адресе стоял только почтовый ящик без указания улицы. В справочном бюро на вокзале нам ответили, что не располагают данными, где находятся подобные учреждения. Тогда мы решили заехать в семью Якименко на Холодной горе: может, они подскажут, как найти лагерь. Тяжелые сумки с передачей мы тащили с вокзала на трамвай, потом на автобус. Как я была благодарна Инне, что она поехала со мной! Наконец, после долгих поисков добрались до лагеря. Расположен он был на окраине города, недалеко от аэропорта. Нам сразу же дали свидание, Инну тоже пропустили, не разобравшись, что она не родственница. Бабушка вошла в комнату для свиданий осунувшаяся, бледная. Одета она была в клетчатое лагерное платье, на голове — белый ситцевый платок, как положено по правилам. Как она обрадовалась нам! Расспрашивала обо всем, что произошло без нее дома. Сказала, что чувствует себя неважно, часто бывают сердечные приступы, особенно по ночам. Я спросила, работает ли она. Бабушка объяснила, что это рабочий лагерь, где все должны работать. Иначе ее, как пенсионерку, переведут в инвалидный лагерь, о котором идет очень плохая слава: условия там ужасные. Так что из последних сил она будет стараться работать, чтобы остаться здесь. Спросила, привезли ли мы лекарства, особенно сердечные, которые ей так необходимы. Быстро пролетели два часа свидания. Печальные уезжали мы с Инной из Харькова, понимая, что три года в неволе, с таким больным сердцем, бабушке трудно будет вынести. Возвратившись в Киев, мы рассказали обо всем церкви. Было решено направить заявление в правительство с просьбой об освобождении, описав состояние ее здоровья. А главное, снова обратить внимание представителей власти на то, что осуждена она незаконно. Заявление подписали более двухсот членов нашей церкви. В июне 1971 года я приняла крещение. В то воскресное утро на озере Чайка, расположенном в лесу на окраине Киева, крестили тридцать человек. В основном это была молодежь, мои друзья, с которыми мы вместе росли. Наше крещение стало праздником для всей церкви. Было только печально, что ни папа, ни бабушка не смогут разделить со мной ра