Рубежи детства, Наталья Винс, 2000

, да что-то нет его». Вошла тетя Маша: «Давайте помолимся, поблагодарим Бога за охрану в пути». После молитвы она позвала на кухню ужинать. Необычна жизнь семьи в этой квартире. С одной стороны, все как в других семьях: дети утром идут в школу, отец - на работу. Но часто - раздается звонок, хозяйка открывает дверь, и заходят те, кого сразу же нужно провести в дальнюю комнату, с кем разговаривать можно только приглушенным голосом. О том, что они находятся в квартире, нельзя упоминать никому из посторонних. Только одна эта семья знает и хранит тайну Божьих тружеников. Дети в семье, даже самые маленькие, понимают серьезность положения. Мы с Катей остались ночевать. Рано утром нас разбудил звонок в дверь. Катя шепнула мне: «Ну вот и Георгий Петрович вернулся!» В комнату зашла тетя Маша с еще одной сотрудницей издательства, которая приехала что-то согласовать с папой. А его все нет. Тревога нарастала, но не хотелось поддаваться печальным предчувствиям. Хотелось верить, что он вернется, как и прежде возвращался из многих поездок. Просто обычная задержка: может, при посещении одного места появилась необходимость срочно поехать еще куда-то. Днем зашли Дмитрий Васильевич с Виктором. Обсудив обстановку, решили, что пора что-то предпринять. Виктора отправили в Челябинск узнать, все ли там благополучно. А для нас опять потянулись дни неизвестности. Мы много молились вместе, общая тревога сблизила нас. А мне в те дни скорбного ожидания вспоминалось каждое слово, каждая мельчайшая подробность последней встречи с папой. Трудно было поверить, что с того дня прошло всего три недели. Папа сказал мне тогда: «Ох, дочка, как много отдал бы я, чтобь вот так, как мы с тобой сегодня, хоть один день провести с моим отцом! И говорить, говорить, говорить... Особенно тосковал я по нему, когда был подростком. Я так нуждался в отцовском совете, хотелось задать ему множество вопросов! Но его уже не было тогда на земле. Тебе 21 год, Наташа, и ты, как дочь-христианка, знаешь душу своего отца. Если я ОПЯТЬ буду арестован и даже если жизнь моя оборвется — у вас, дети, никто не сможет отнять этих лет, когда вы росли, зная вашего отца». Через три дня вернулся Виктор с известием, что в Челябинске папа встречался с братьями, и 30 марта они проводили его в Новосибирск. Через несколько дней в домах челябинских верующих прошли обыски «по делу Винса, санкционированные прокуратурой Киева». Не оставалось сомнений, что его арестовали по пути в Новосибирск. Услышав эту весть, мы склонили колени, и все друзья молились о Божьем заступничестве, об особых милостях для него. Мне дорого было, что о папином аресте я узнала в кругу его близких сотрудников, которые в последние годы делили с ним все опасности служения: сегодня арестован он, а завтра в тюрьме мог оказаться любой из них. Я чувствовала, что его арест отдается в их сердцах такой же болью, как у меня. Я заторопилась в Киев, хотя Виктор сказал, что из Челябинска кого- то уже послал