Рубежи детства, Наталья Винс, 2000

г согреться, выпить по чашке кофе. А потом снова ходили по улицам и говорили. Папа делился трудностями, которые испытывал в тот период. Несколько раз возвращался к мысли, что главное в жизни — верность евангельским принципам. Вспоминал о своем отце, Петре Яковлевиче, который принял мученическую смерть, сохранив верность Богу до конца. От этой беседы у меня осталось ощущение его глубокого внутреннего мира и большой близости с Господом; утихли страхи о его будущем, хотя я понимала, что папин арест практически неизбежен. На следующий день мы расстались: нам с Катей пора было возвращаться в Западную Украину заканчивать работу над сборником, а папа через несколько дней должен был уехать на Урал и в Сибирь. Ночью в поезде я мысленно возвращалась к последнему дню в Москве. И благодарила Бога, что Он так все устроил: непредвиденную задержку, нашу прогулку по мартовским лужам и такой важный для меня разговор с отцом. Я чувствовала, что, если придется услышать весть о его аресте, я не буду отчаиваться, помня этот разговор. Через три недели, в начале апреля, мы с Катей закончили работу над сборником и возвращались в Москву, чтобы передать подборку гимнов в типографию для набора. Папа должен был примерно в эти же дни вернуться из Сибири. Мы договорились еще раз увидеться перед тем, как я вернусь в Киев устраиваться на работу. Наш поезд прибывал в Москву вечером. Пассажиры уже в пальто, проходы заставлены чемоданами. По стеклу стучит дождь, за окном ненастные сумерки. Как всегда в конце поездки, тревожит то, удастся ли незамеченными уйти с вокзала. Мысленно отрабатываю маршрут: несколько остановок на троллейбусе, потом метро, автобус, и мы на месте. Папа уже, наверное, там — ждет нас с Катей. И снова тревожная мысль: только бы не попасть под слежку! Вокзал, особенно в большом городе, самое опасное место, там обычно сильно следят. И хотя все как будто продумано и учтено, на сердце неспокойно. Мысленно молюсь: «Господь, только Ты можешь защитить! Ты обещал в Слове Твоем «охранять выхождение и вхождение» наше. Доверяю Твоему могуществу!» Поезд подходит к перрону. В вагоне сутолока, все устремляются к выходу. Мы с Катей выходим на перрон и, минуя здание вокзала, идем к троллейбусной остановке. До квартиры добрались благополучно. Поднимаемся по лестнице, Катя звонит в дверь. Нам открывают, мы быстро входим в прихожую. Только когда закрылась дверь на лестничную площадку, можно поздороваться, обнять хозяйку. Она ульбаєтся: - НУ, слава Богу, благополучно добрались! Голодные, устали? - Нет, тетя Маша, все хорошо. Папа у вас? - Да нет, еще не вернулся. Здесь уже три человека его ждут, а днем Дмитрий Васильевич заходил, хотел встретиться. Петрович обещал быть не позднее пятого. Да вы раздевайтесь, проходите! Приедет, задержался на несколько дней, не раз уже так случалось. Мы прошли в комнату, там сидело несколько сестер. Они окружили нас: «Наташа! Катя! Как добрались? Георгий Петрович должен был подъехать