Рубежи детства, Наталья Винс, 2000

ение протокола, Бех предложил нам подписать его. Затем он поставил свою подпись и объявил, что свидание закончено. Георгий попросил: «Разрешите моей маме совершить молитву: получить мне ее материнское благословение». К нашему удивлению, Бех молча кивнул головой. Мы встали, и я помолилась, благословив сына на предстоящий суд и весь его тернистый путь. Мы простились, папа всем вам передавал большой привет», — закончила свой рассказ бабушка. В короткий срок мы сумели передать верующим на Западе просьбу об адвокате-христианине. Ответ пришел из Швейцарии, от пастора Евгения Фосса, что христианский адвокат из Норвегии Альф Герем берет на себя защиту Георгия Винса на суде. Мы сразу же написали от семьи заявление министру иностранных дел Громыко с просьбой разрешить Альфу Герему въезд в Советский Союз. Ответа на это заявление правительству, как и на другие заявления и петиции от нашей семьи, мы не получили. 17: В зале суда Суд начался в понедельник, 27 января 1975 года, длился до конца недели. Как обычно, день и место суда от нас тщательно скрывали. Каким-то чудом удалось узнать, где будет суд, и в понедельник я отпросилась у начальника на работе и поехала туда. Районное здание суда находилось недалеко от завода «Большевик», в небольшом тупике, который упирался в воинскую часть. В переулке уже стояло человек двадцать верующих. Но к зданию суда их не подпускали: оно было оцеплено милицией, друзья стояли на противоположной стороне тротуара. Мамы, бабушки и Пети среди них не было: очевидно, они находились в зале суда. Я подошла к милиционеру, сказала, что я дочь подсудимого, показала паспорт и попросила пропустить меня на суд. Он ответил, что до перерыва в зал заходить нельзя, нужно ждать на улице. Я перешла через дорогу, где стояли друзья. Меня окружили, стали рассказывать, что пускают на суд только по пропускам, даже мама, бабушка и Петя с трудом прошли. Здесь, у здания суда, собрались в основном старушки из нашей церкви (остальные были на работе — мало кого успели оповестить, что начался суд). Одна из них, бабушка Поля, пришла на костылях. Месяца за два до этого она сломала ногу, лежала в гипсе, теперь гипс сняли, но ходить и стоять ей еще было трудно. Она привезла с собой маленький складной стульчик, поставила его под дерево и так просидела до самого вечера в ожидании вестей из зала суда. Перерыва мы прождали часа два. Было морозно, шел снег. Кто-то разведал, что на углу есть аптека, куда можно по очереди ходить греться. На сердце была тревога: что происходит в зале? Бабушка Поля предложила совершить молитву. Мы стали в круг, склонили головы, и несколько человек помолились вслух. Поддержка друзей так много значила для меня в тот день! Я думала, глядя на этих старушек: почему они не уходят домой, а согласны до вечера стоять на морозе, хотя уже ясно, что в зал суда их не пустят? Только чтобы быть рядом, ловить каждое слово тех, кто выходит из зала: как там Георгий Петрович? что говорил? бодр