Рубежи детства, Наталья Винс, 2000

ый ли? И я подумала: как одиноко было бы в эти дни нашей семье без их участливых вопросов и доброго понимания, светившегося в глазах. Наконец, открылась парадная дверь, вышли мама с бабушкой. Стали рассказывать о первых впечатлениях. Папа держится хорошо, бодрый. Когда судья Дышель разъяснил ему права подсудимого и спросил, будут ли вопросы к суду, он сделал отвод государственному защитнику Луженко, которому суд поручил вести защиту. Свой отвод он обосновал тем, что в предъявленном ему обвинении затрагиваются вопросы вероисповедания евангельских христиан-баптистов и даже вводятся в криминал отдельные главы из Библии. Следовательно, адвокат-атеист некомпетентен осуществлять защиту. Адвокат Луженко согласился с доводами подсудимого и покинул зал. Судья спросил, берет ли подсудимый защиту на себя? Папа ответил: «Нет, у меня есть адвокат. По моей просьбе семья пригласила для участия в суде адвоката-христианина». Судья Дышель обратился к маме за разъяснением. Она сказала: «Адвокат-христианин из Норвегии, доктор юридических наук Альф Герем, выразил согласие осуществлять защиту Георгия на суде. Наша семья направила телеграмму министру иностранных дел Громыко с просьбой разрешить адвокату въезд в СССР для участия в судебно процессе. Однако из Европы нам сообщили, что Альфу Герему отказано в визе». Выслушав это, папа предложил отложить судебное разбирательство, пока его адвокат не будет допущен на суд. Судья отклонил ходатайство подсудимого. Дальше рассказать мама не успела: перерыв окончился, пора было возвращаться в зал. Меня на этот раз также пропустили. Зал был большой, человек на сто. Свободных мест не было, зал заполнили сотрудники КГБ, которые входили по пропускам. Из верующих, кроме нашей семьи, пропустили только двух 75-летних старцев: Е.Т. Коваленко и А.Т. Кечика. В последующие дни верующим свидетелям тоже разрешалось оставаться в зале после того, как они дадут свои показания в суде. Хотя мы сидели близко к скамье подсудимых, разговаривать с папой нельзя — выведут из зала. Но мне достаточно было просто смотреть на него: так много хотелось выразить взглядом! И по его глазам постараться понять, что у него на душе. Мы не виделись почти год: с того памятного для меня последнего разговора, когда ходили по московским лужам. Сейчас, в судебном зале, он собран, сосредоточен, вокруг чужие, враждебно настроенные люди. Здесь он держится, ну а по ночам в камере, когда остается один и видит его только Господь? Что тогда вырывается из его груди? Так хочется все это понять, встретившись с ним взглядом. Но нельзя отвлекаться, нужно внимательно слушать: судья уже приступил к судебному разбирательству12. Судья: «Имеются ли у подсудимого ходатайства к суду?» Г.П. Винс: «Да. Я ходатайствую о повторной экспертизе всей религиозной литературы, приобщенной к делу, так как проведенная для суда экспертиза носит научно-атеистический характер. Я настаиваю на проведении научно-христианской экспертизы. В литературе,