Повесть одной жизни, Светлана Волкославская

ч. У них было шесть детей: три мальчика и три девочки. На момент нашего знакомства старший сын, Василь, служил на флоте, другой, Володя, учился в десятом классе, девочкам Марысе и Наде было по двенадцать-четьрнадцать лет, а близнецам Коле и Кагюше — по шесть. Больше всех меня заинтересовала Марыся. У нее были такие смышленые, с огоньком, глаза и такая совершенно открытая этому миру белозубая улыбка! Я и не представляла, что в ее возрасте девочка может уметь так много. Она казалась уже совершенно взрослой и нисколько не тяготилась своими многочисленными взрослыми обязанностями. Непонятно было только, как она успевала исполнять их и при этом учиться в школе на «отлично». Я тоже была хорошей ученицей, но на делание уроков у меня, как правило, уходило полдня. А в какую часть суток делала уроки Марыся, я не знаю, потому что днем она пекла, вечером шила, ближе к ночи мыла и т. д. Не знаю также, каким образом, выросшая на хуторе в глухом лесу, в простой крестьянской семье, где говорили только по-украински, где некому и некогда было уделять внимание ее воспитанию и развитию, она, очутившись в городе, моментально впитала чистую русскую речь, манеры, вкусы. Я потом встречала людей, которые, прожив лет двадцать-тридцать в России, все равно неправильно делали ударения в самых обычных, каждодневных словах. По вечерам во времянке — маленьком белом домике, особняком стоящем у Новосадов во дворе, собирались те, кто готовился к водному крещению. Степан Степанов, выступавший в роли протестантского катехизатора, поэтапно разъяснял нам символ веры и христианское отношение к мирской жизни. Поскольку он серьезно предостерегал нас от посещения всяческих увеселительных мест, подобных клубам, кинотеатрам и театрам, Марыся однажды поинтересовалась, дозволительно ли человеку верующему ходить в зверинец. Прежде чем задать свой вопрос, она осторожно подняла руку, как в школе. Степан призадумался и даже расстегнул ворот гимнастерки. — В зверинец, говоришь? Нет, нельзя! — ответил он твердо. — Подумай сама, Марысенька, человек запирает в клетку создание Божье, а мы будем ходить смотреть на это? Нет, не должен ходить туда христианин! Не менее категорично высказывался Степан и о чтении. По его мнению, нам следовало читать только Библию и произведения Духа Пророчества,все остальные книги назывались «мирскими» и не могли принести читателю никакой пользы. Несмотря на большую преданность своему старшему другу, по этому пункту мы в ответ сдержанно молчали. Конечно, думала я, есть много пустых, порочных книг, на которые глупо тратить время. Но ведь есть и совсем другие книги, способные возвышать, заставляющие мыслить! Итак, мы прослушали целый курс подготовки к новой жизни. Оказалось, что пища по Библии подразделяется на чистуюи нечистую, а из соображений здоровья лучше вообще отказаться от мяса. Николай пошел еше дальше, вычитав где-то, что селедка — это удавленинаи есть ее нельзя, он отказался и от рыбы. С селедкой у нас был один памятн