Повесть одной жизни, Светлана Волкославская

ый случай. Мы оказались далеко от Караганды в гостях у одного старого холостяка, Дмитрия К. Он пригласил для беседы с нами нескольких тайно интересующихся религией друзей. Время, как водится, шло за разговором незаметно, и только когда совсем стемнело, я вспомнила, что выехали мы рано и без завтрака. Когда об этом же подумал и Дмитрий, оказалось, что в холодильнике у него находится только бутылка уксусной эссенции. Тогда радушный хозяин побежал к соседям и принес круглую жестяную банку с селедкой и хлебный каравай. — Ну, вот, хлеб и рыба, — выставляя угощение на стол, произнес он, — совсем как тогда, у того множества народа, что приходило слушать Христа! Все заулыбались, а я украдкой глянула на Николая. Впрочем, среди нас было немало тех, кто в рот не брал ни мяса, ни рыбы. Но ведь человек предложил пищу от чистого сердца! Мы вопросительно посматривали на Степана, и тот махнул рукой: «Кто желает, ешьте без исследования!» Таким образом, молодежь наша сначала робко, а потом все смелее и смелее взялась за красивую, лоснящуюся рыбу. Николай и Ростислав, разумеется, воздержались, а я... ну как же я могла поддаться зову слабой плоти рядом с такими титанами духа! Ела сухой хлеб. Было немножко завидно, что все остальные жуют с таким аппетитом, и я укоризненно поглядывала на Марысю. Та смущенно улыбалась, но продолжала уплетать за обе щеки. И все же, поскольку употребление мяса и рыбы оставлялось на личное усмотрение каждого, за него никто не мог никого упрекать. Мы продолжали готовиться к крешению под руководством Степана, которого безгранично уважали, хотя и не во всем с ним соглашались. У него был живой, пытливый ум русского самородка, а за плечами — шестнадцать лет лагерей «за веру». ги Жжа Край наш не богат реками, и до ближайшей, Нуры, нужно добираться электричкой. В отличие от других, более мелких речушек, летом Нура не пересыхает и не распадается на плесы, хотя ее тоже нельзя назвать многоводной. С покрытых сосновыми лесами гранитных гор Каркаралы она спускается в долину и течет далеко на запад, плавно разрезая желтый хребет бескрайнего казахстанского низкогорья. Я никогда не забуду одно чистое утро на ее пустынном берегу. Ветер кружился на удивление мягко, и от его легких прикосновений чуть вздрагивали мелкие лимонные листочки на черных ветках карагана, чуть колыхалась вода у самых наших ног. Я смотрела на живую речную гладь и думала: вот они, эти волны, в которые мне нужно войти, чтобы заново родиться. Они сомкнутся на миг над моей головой, я словно умру, а потом воскресну. Когда-то давно Иоанн Креститель так стоял в реке Иорданской, и к нему приходили люди, чтобы он погрузил их в воду, потому что они хотели родиться еще раз. Родиться не телом, а Духом. С тех пор прошли столетия, и кажется, что в нашей стране почти забыли этот обычай, который есть великое таинство вступления человека в союз с Божеством. Меня, конечно, крестили в детстве, но я совсем этого не помню. А туг я чувствовала всю тор