Повесть одной жизни, Светлана Волкославская

сползла с лица Анастасии Семеновны и во взоре отчетливо проступил холодный иней. Ни возмущения, ни вопросов, ни гнева — только надутое молчание. Я поняла, что больше не нужна ей. Поблагодарила за гостеприимство, поспешно одела Анютку, и пошла. Она вышла вслед за мной, проводила до трамвая. Молча. Как мне было больно! Если бы она обругала меня, оскорбила, и то было бы легче. Но откуда эта холодность? Как же она говорила, что любит меня? Пусть я заблуждаюсь в ее глазах, но разве от этого в один миг остывает любовь? Я буквально заболела после этого визита. А когда через две недели мы случайно встретились на улице, Анастасия Семеновна отвернулась и прошла мимо, даже не поздоровавшись. Тогда я поняла, что следует морально приготовиться к таким вещам. И точно! В один из дней к нам заявился мой бывший друг по православию, Валерий Б. Когда-то мы вместе читали Иоанна Златоуста, ездили на престольные праздники, тянулись к одним и тем же духовным лицам и по многим вопросам имели схожее суждение. О моем приезде и происшедшей перемене он узнал от Анастасии Семеновны. В отличие от последней, Валерий горел желанием высказать мне все, что думает на этот счет. Трижды он приходил и не заставал меня дома — я гостила у свекрови. На четвертый раз мы встретились. В присутствии всех моих теть говорить на такие темы вообще было невозможно, поэтому пришлось усадить Анюту в коляску и отправиться на совместную прогулку. — Ну, милая, скажи-ка мне, кем же ты теперь стала, — ехидным голосом проговорил Валерий, как только мы оказались на улице. — По-видимому, ты уже знаешь, раз так спрашиваешь, — ответила я. — Да, слыхал, но не могу поверить, пока не услышу это из твоих уст. — В таком случае могу подтвердить — я ушла из православия и присоединилась к протестантам. Валерий остановился. Глаза его воспламенились гневом, шеки раскраснелись. — Как! — воскликнул он, — после всего того, что ты имела! После того воспитания, которое ты получила от митрополита Гурия, архиепископа Стефана, отца Николая! Сколько они оказали тебе внимания, сколько наставлений давали, а ты... Он не мог подобрать слов, он задыхался. «Уйти из святой православной церкви в какую- то грязную секту!» — Подожди, Валера, — остановила его я, — подбирай немножко слова. Ты ведь ничего не знаешь ни об этом вероучении, ни об этих людях. Слово «грязная» сюда не подходит. А что касается того доброго, что я получила от моих прошлых наставников, я не вычеркнула и не забыла. Спасибо им, что они развили во мне стремление к познанию духовных истин. Я и сейчас стараюсь расти в этом познании. Он махнул рукой. «Лучше бы ты поменьше знала!» От предметного разговора мой друг, слишком наэлектризованный, уклонялся, твердил только, что я сбилась с пути. «Расскажи о себе», — попросила я. Из художественного училища Валерия исключили из-за конфликтов с преподавателями, происходившими по горячности его натуры. Теперь он учился в медицинском институте. Там знали о его религиозности