Повесть одной жизни, Светлана Волкославская

и порой устраивали ему выволочки. Из рассказов о беседах с профессорами я заметила, что многих элементарных библейских вещей он не знает (теперь это стало бросаться мне в глаза). К примеру, профессор спросил его: «Почему в Библии животные делятся на чистыхи нечистых, ведь они все так мудро и гармонично устроены природой. Зачем это деление?» Валерий ответить затруднился. Пришлось подсказать, что нечисты они не сами по себе, а для употребления в пищу, так как употребление их мяса просто вредит здоровью человека. «Вот сундук! — воскликнул он, эмоционально хлопнув себя по лбу, — как же я не додумался. Ну, ничего, теперь я буду лучше готовиться к таким разговорам. Вот, купил себе «Настольную книгу атеиста», буду их бить их же оружием! — Это соломенное оружие, — возразила я. — Изучение Библии было бы в данном случае полезнее. — Уж не стану ли я, благодаря ему, этим... как его? Протестантом! — Бог весть, — был мой ответ. Странное чувство вызывала после украинского изобилия и жизни в квартире с горячей водой наша жалкая землянка среди унылых степных солончаков. Что я ищу здесь, в краю с сухим и горячим ветром, с верблюжьими мордами, апатично глядящими на мир со своей царственной высоты? О чем эта непонятная речь соседок-казашек, вечно смеющихся глазами и раскатывающих для сушки на солнце тонкую коричневую пастилу? Да, мы ушли, потому что хотели быть свободными. Но не в одной свободе здесь дело. Вот так круто изменить целую жизнь ради представлений, которые нельзя ни пощупать, ни намазать на хлеб... Иногда я слышала, что люди называют свои убеждения истиной. И кому- то она дороже всего. Но что есть истина? Разве может человек в совершенстве постичь ее на земле? Если бы это постижение зависело только от интеллектуальных способностей смертных, в великом финале земной истории Всевышний просто разделил бы нас на умных и глупцов. Умные сумели разобраться в религиях. А глупые все поняли неправильно. Какой вздор! Речь идет о выборе. Когда Ева куснула запретный плод, она не объела Бога, она выбрала собственное величие. Когда Лютер приколачивал свои тезисы к дверям Виттенбергской церкви, он не поднимал революцию, он выбирал честность. И в каждой эпохе, и в каждой жизни есть свой пробный камень, свой выбор. Его не избежать. На заре христианства человек выбирал, называться ли христианином перед лицом всесильного язычества, в Средние века решал, читать ли запрещенную инквизицией Библию, в годы атеизма определялся, признать ли сотворение? И наступающая глобальная эра предложит свой выбор, и у него будет свой пробный камень, на котором многие споткнутся. В том-то и штука, что христианство предоставило человеческой способности отличать добро от зла, причем индивидуально. Потому, наверное, истинно перед Богом есть прислушаться к голосу своего сердца, к догадке совести, не заботясь о том, как ты выглядить в глазах окружающих, не думая о выгоде, об опасности и даже о смерти... В ту пору моей жизни, когда я защищала перед Кс