Повесть одной жизни, Светлана Волкославская

? Очень даже хорошая девочка. — Слава Богу! — выдохнула я, — а то вы все молчите, как будто что-то не так... Она как-то неопределенно хмыкнула. — Да я смотрю — опять девчонка. Сына, поди, ждал, отец-то. Поскольку Анюту и Наташу я произвела на свет в этом же роддоме, меня здесь хорошо знали. Я слабо махнула рукой. — Да нам лишь бы здоровый ребенок! Может быть, Ростислав и ждал сына, но никакого разочарования по поводу появления очередной дочери вслух не высказал. «Какая у нее круглая головка, — сказал он, удивленно рассматривая девочку дома, — будто на токарном станке выточили». Мы назвали малышку Светланой. Это имя всегда мне нравилось, но сначала хотелось назвать ребенка то в честь того, то в честь другого... Как-то вечером почтальон принес телеграмму: «Встречайте восемнадцатого, поезд такой-то, вагон такой-то. Тетя Инна». Я чуть с ума не сошла от радости. Наконец-то! Мама тоже поздравила нас телеграммой, но приехать не смогла. Инна Константиновна приехала нагруженной, как купеческие корабли из дальних стран. Коробки с моргающими куклами, коробки с настольными играми, коробки с цифрами и буквами алфавита, способными прилипать к холодильнику... Мамины гостинцы были более практическими — круглые жестяные банки с топленым маслом и сгушенным молоком. — Ну, будем знакомиться? — спросила Инна Константиновна, когда Анюта и Наташа на минуту отвлеклись от коробок. Обе они были коротко подстрижены, каждая с большим бантом на голове, в одинаковых кофточках и колготках, неизменно собиравшихся в гармошку на коленях. — Анюта похожа на Ростика, — заметила она, — и какая у нее милая родинка на щеке! На кого похожа Наташа, сказать было трудно. Слишком смуглая, губастая и носатенькая девочка, по предположению тети Инны, пошла в «никешинскую породу», то есть в родственников по линии моей мамы. В целом мои дочери, разумеется, ее очаровали, она находила какую-то особую задумчивость в глазах у Наташи и острый аналитический ум у Анюты. Правда, они совершенно не знали сказок про бабу-Ягу, Емелю и Иванушку-дурачка. не пели песенок из мультфильмов, а все норовили рассказать то притчу про потерянную овцу, то историю женитьбы Исаака. Детский сад мы не посещали, и телевизора у нас, естественно, не было, как и у многих в те годы. А когда Анюта продекламировала строки: О, человечество! Куда ты, Куда ты, милое, идешь? — Инна Константиновна, хоть и любившая Евтушенко, стала просить меня отпустить детей на месяц-другой погостить на Украину. Вечером мы сидели за столом, пили чай с маминой сгущенкой и слушали магнитофонную запись «Мысли великих людей о Творце и творении». — Нина, это замечательно — то, что вы делаете, — сказала Инна Константиновна очень серьезно, — я и сама не знала, что Паскаль, к примеру, так интересно говорит о Боге. Ее слова были нам лучшей наградой. ги жа Хотя моя жизнь почти всегда оказьвалась не в ладах с обществом, не думаю, что мне приходилось страдать больше других. Те случаи, когда