Повесть одной жизни, Светлана Волкославская

кий плед на плечах и, отложив книгу, устало прикрывает глаза... Помедлив минуту, я вошла в магазин. Для чего, не знаю. У прилавка женщины выбирали духи, поднося к лицу пропитанные ароматами кусочки поролоновой губки. Я тоже подошла, взяла в руки первый попавшийся пробник и вдохнула. Запах показался мне просто чудесным. Было в нем что-то от дуновения свежего лесного ветра, и какая-то неуловимая сладость ландыша, трепет пробуждения, жизнь первой зеленой ветки... — Что это за духи? — спросила я у продавца взволнованно. — Это французские, «Диорелла», — сказала девушка. — Да что вы говорите! Это те, которые пахнут весенним лесом? Теперь я уже не сомневалась. Да, именно о «Диорелле» говорила моя любимая Инна Константиновна. Я иногда получала духи в подарок, но специально не покупала их ни разу в жизни. Всегда бывало столько других насущных нужд — детские колготки, сметана, порошки и портфели... А тут, ни секунды не раздумывая, я достала из кармана кошелек и почти бегом бросилась к кассе. Разве можно было упустить шанс сделать ей такой, хоть и запоздалый, подарок? Страшно довольная, я вышла на улицу. Туман вдруг исчез, вечерние огни стали мягкими, как тени, а воздух — совершенно хрустальным и опьяняющим. Ах, как мне нравился этот вечер, этот город, запах весеннего леса на запястье и мысли о тех, кого я любила. Когда-то под таким же небом с набросками первых звезд мы стояли на проспекте Карла Маркса вместе с Ростиславом, и он пытался сказать мне самые главные слова. Где сейчас Тоня, к которой я тогда ворвалась со своим внезапным счастьем? А потом была целая жизнь, в которой обыденности и труда оказалось ничуть не меньше, чем в любой другой. Вскоре после того, как освободился из заключения Николай, Ростислав ездил в Казахстан, чтобы с ним увидеться. Я осталась дома с детьми. И в один из вечеров, уложив всех спать, вышла в сад. На темной траве, словно опрокинутое наземь ночное небо, звездно блестела роса. Я присела на сруб колодца, и свежая полутьма обняла меня, унося в маленький полет над прошедшим днем. Но... стукнула дверь, скрипнули ступени. Это одна из девочек, замотанная в отцовскую куртку, направлялась к колодцу Она подошла и остановилась, виновато на меня глядя. У меня не было сил отчитывать ее, отправлять назад, и я просто молчала. И она помалкивала, наблюдая, как я пристально рассматриваю небосклон. «Мама, а из чего сделано небо?» — послышался наконец робкий вопрос. «Это просто воздух», — пробормотала я, не задумываясь. «Воздух? — воскликнул ребенок, — значит, оно... здесь?» И тогда я поняла, что оно действительно здесь. Все зависит от того, чем дышать... С тех пор почти ничего не изменилось вокруг меня. Все также по вечерам молчаливая бабушка Нюра кипятила воду в белом чайнике и заваривала ею сухие цветки липы и шиповник, получая чай почти карминного цвета. Те же странные растрепанные клены под окном, талая вода в канаве, маленькая садовая калитка, стонущая на старых петлях... Все так же лю