Повесть одной жизни, Светлана Волкославская

ла его, на нашем материке тоже не могло быть. Совершенно невесомая, шелковистая на ощупь земля... Я легко погружала в нее руки, и она нисколько не пачкала их, она будто струилась по коже... Не земля, а нежнейшая пудра! Кажется, она даже пахла чем-то таким весенним, горьковато-сладким. Но самое поразительное, что она была не черной, а... бирюзовой! Да, сияющая земля густого темно-бирюзового цвета! И по этой земле бежали ручьи, на ней росли деревья, незнакомые цветы. Оглядываясь по сторонам, я увидела даже больше — там были люди. Среди них я неожиданно узнала своего отца, хотя он был не совсем таким, как на семейной фотографии. Здесь он выглядел гораздо выше, у него была царственная осанка. Я смотрела, как он идет в мою сторону, отводя руками преграждающие ему путь пышные ветви, и вдруг заметила, что следом за ним спешит Вова, мой брат. Он казался совсем взрослым, красивым юношей, и какая-то диковинная птица с ярким оперением сидела у него на плече. Так вот где они, подумала я во сне и хотела побежать навстречу, но ноги не слушались меня. Я звала их, но как-то без голоса, у меня не получалось по-настоящему крикнуть. С течением дней после того сна моя грусть о нем рассеялась. Осталась какая-то волнующая уверенность в том, что я получила весточку из неведомой, но реальной страны. Так масличный листок в клюве у Ноева голубя мог означать только одно — где-то далеко, за бескрайней водной пустыней все-таки есть земля! Было солнечно, дул ветер и снег струями змеился по зеркальной морозной дороге, убегая в степь. Впереди шли, прикрывая меня от ветра своими спинами, Ростислав и Николай, и в руках последнего был тубус с заветной картой. Я прятала лицо в воротнике заячьего полушубка, подаренного мне перед отъездом Инной Константиновной, но щеки все равно ломило от холода. Час езды в автобусе и еще ровно столько же блужданий по сорок второму кварталу нисколько не охладили согревающего нас внутреннего огня, и на пороге шевчуковского дома мы появились в самом бодром расположении духа. На этот раз нас здесь ждали. В прихожей снимал пальто рыжеватый и худой молодой человек в теплом свитере и валенках с большими черными калошами. В валенках в эту пору ходили почти все. Терентий Потапович представил нам молодого человека как Анатолия, и мы все прошли в комнату. Я осмотрелась вокруг с самым теплым чувством и уселась в уголке дивана под сенью знакомого коврика с золотыми оленями. Мужчины разместились вокруг стола. В отличие от хозяина дома, Анатолий был молод, а потому мы, не успев толком поздороваться, буквально закидали его вопросами о жизни верующей молодежи. Нас вообше очень многое интересовало, включая место его работы и информацию о том, на каких волнах можно слушать христианские радиопередачи. Анатолий смотрел на нас удивленно и с любопытством, но над ответами долго не раздумывал. Все было просто: а) что молодежи здесь нет; б) что работает он на стройке; в) что радиопередачи он не слушает и ничего о них не знае