Повесть одной жизни, Светлана Волкославская

, конечно. — В этот момент кукушка с криком несколько раз подряд выпрыгнула из своего часового домика, и все невольно подняли глаза от карты и посмотрели на циферблат и стрелки, показывающие полдень. — Во сколько обедать будем? — поинтересовалась Верочка, пользуясь моментом. — Через часик, я думаю, — ответил Терентий Потапович и сразу же спросил: А Царь южный — это исламский мир, в таком случае? Ростислав с Николаем переглянулись, и Николай, подумав, ответил: — Что христианская Европа и исламский мир противостояли друг другу с того самого времени, как в Палестине были захвачены византийские владения, то есть, примерно, с седьмого века, это, конечно, факт. Неутомимая борьба эта шла до падения Оттоманской империи... — В 1918 году, — подсказал Ростислав. — Но после этого падения ислам лет на сто уходит со сцены. Главные исторические события вершатся теперь у Северного царя. Пророка, разумеется, не интересует история сама по себе, он обрисовывает силы, противостоящие народу Божьему. Здесь вмешался Степан Степанов, говоря: — Что называть народом Божьим? Не равен же он населению стран с европейской культурой? — Ни в коем случае, — ответил Ростислав, — просто Европа была, так сказать, базовым регионом христианства на протяжении пятнадцати веков. — А европейский атеизм? Разве не он сегодня главная антихристианская сила? — Сегодня — да. Но он уйдет! Ему отведено определенное время, и он уйдет. На столе появился поднос со стаканами, наполненными каким-то светлым напитком, пахнущим свежей мятой. — Всегда перед обедом пьем, — пояснил Терентий Потапович, — угощайтесь! Напиток оказался очень вкусен, кроме мяты чувствовались еще мед и лимон. — Спасибо, Верочка! — сказал Ростислав, выпивая стакан залпом, в то время как остальные явно растягивали удовольствие. — Значит, последняя битва, Армагеддон — не со стороны безбожия? — И даже не со стороны магометанства, — ответил Ростислав, — хотя, похоже, «под конец времени» Южный царь обретет второе дыхание. Сказано, что он первым пойдет в бой на Северного. Но «...царь северный устремится как буря на него с колесницами, всадниками и многочисленными кораблями и нападет на области, наводнит их и пройдет через них». А после этого, оберегая свое господство и спокойствие, Северный царь захочет ввести новый порядок во всем мире. Новый мировой порядок! — Да... — протянул Степанов, откидываясь на спинку стула и барабаня пальцами по плюшевой скатерти, — да, все выстраивается... никуда не денешься! — У меня, — понизив голос, сообщил Терентий Потапович, — родня живет в Германии. Там у них какие хочешь книги. Одна есть, Урии Смита — похожее толкование. — И что же это будет за новый мировой порядок? — спросила Верочка, изо всех сил старавшаяся проследить за ходом разговора. — Это большое зло. Большое зло, — сказал ей отец. — Ну, готов обед? Прощались мы в тот раз поздним вечером, с обещаниями снова встретиться в ближайшее время. Но все вдруг повернулось совершенно