Повесть одной жизни, Светлана Волкославская

другой стороной. Нина — Инне Константиновне Моя милейшая Инна Константиновна! Огромное спасибо за письмо. В нашей жизни произошли некоторые перемены. Дело в том, что Ростиславу и Николаю пришлось уволиться с работы. На заводе только один выходной, а нам это никак не подходит. Предвижу, что случившееся вас не порадует, но... В общем пришлось уехать из Т., так как там другую работу найти просто невозможно. При переезде в К., где Ростиславу обещали помочь устроиться на одном небольшом заводе, и мы, и наш нехитрый скарб свободно разместились в легковом такси. Сняли времяночку у одной женщины за пятнадцать рублей в месяц, как раз недалеко от этого завода. Но получилось так, что на работу Ростислава не взяли. Стал он ходить по разным предприятиям — все без толку. Думали, совсем не устроимся. Но свет, как говорится, не без добрых людей. Один наш знакомый, узнав об этом, уступил Ростиславу свое место кочегара. Сам он работает еще в двух местах. И вот с прошлой недели Ростислав кочегарит. Непривычное это для него дело, но кое-как справляется. Иногда приходит одна женщина из верующих, помогает ему немного и угощает чем-нибудь вкусным. А теперь и я тоже работаю. Удалось пристроиться в научно- исследовательский институт спелеологии. Доктор Нессис, мой начальник, изучающий здоровье шахтеров, очень ко мне расположен. По его инициативе я прошла полное медицинское обследование. К сожалению, результаты неутешительные — по мнению специалистов, мне нельзя иметь детей. Это очень грустно. Но на все в нашей жизни воля Божья, думаем мы с Ростиславом. Наш друг Николай остался в Т. Даже не знаю, как он прожил этот месяц, ведь работы и у него сейчас нет, а все свои сбережения он отдал нам, как мы ни протестовали. Такой человек! Целую вас и обнимаю. Пишите! Нина. При следующей встрече Терентий Потапович преподнес нам сюрприз. Оставленная у него пророческая карта вдруг бесследно исчезла. «Нет у меня никакой карты, друзья мои», — сообщил он, не очень охотно приглашая нас в дом. — Как же это? — воскликнули мы в один голос. — Я ее уничтожил. Сжег, то есть. Мы молчали, не зная, как реагировать. — Я уже, ребята, десять лет отсидел в собачьем ящике, больше не хочу, — спокойно пояснил он. Значит, его снова что-то в нас насторожило! Я возмутилась про себя, ожидая ответа Николая. Ведь столько было положено труда! Лицо Николая помрачнело. Однако, вздохнув, он сказал только: «Что ж, ничего здесь не поделаешь!» Теперь стало понятно, почему, приехав к Шевчуку в прошлую субботу, мы обнаружили на двери большой замок. Конечно же, хозяева не могли быть на базаре или где-то в гостях в такой день. Значит, они все-таки собирались на богослужения, но скрывали это от нас! — Не будем больше навязываться людям, — сказал Ростислав, когда мы понуро брели назад по сорок второму кварталу. Было грустно, что лишились этого единственного в Караганде знакомства, которое, как мы думали, перерастет в настоящую дружбу и выведет нас на