Баптист, 1908

шинство вѣрующихъ, дол¬ жно быть, считали проповѣдь о смерти Господа Іису¬ са существеннымъ членомъ вѣры въ проповѣдываніе Христа, ибо, какъ правило, они смерть Его такъ или иначе подводили подъ видъ жертвы, принесенной Богу». Что касается воскресенія Христова, то едва ли ты можешь найти пару страницъ въ посланіяхъ Павла, въ которыхъ высочайшее чудо это прямо не утвер¬ ждалось бы или не предполагалось бы какъ основаніе, на которомъ основана христіанская Церковь. А вто¬ рое пришествіе Христово находится всегда предъ гла¬ зами Павла и въ самыхъ раннихъ его посланіяхъ почти можетъ быть названо «специфическою (особ¬ ливою) христіанскою вѣрою». Эта первобытная хри- стологія (ученіе о Христѣ) была такъ высока, что утверждаю, что Іисусъ первоначально былъ въ формѣ Бога (образомъ Божіимъ), что Онъ есть образъ не¬ видимаго Бога, что въ Немъ обитаетъ вся полнота Божества тѣлесно и что наконецъ предъ именемъ Его должно преклониться всякое колѣно и всякій языкъ долженъ исповѣдать, что Онъ Господь. Насколько эта христологія утверждается сознаніемъ Іисуса, какимъ Онъ является въ еван¬ геліяхъ? Я ограничусь синоптиками (3 евангелистами), потому что фактъ нахожденія высокой христологіи въ четвертомъ евангеліи не отрицается. Что же на¬ ходится въ первыхъ трехъ евангеліяхъ? Посланія Павла предполагаютъ Іисуса такимъ, какимъ мы на¬ ходимъ Его тамъ. Кромѣ доктрины (ученія) о пред¬ существованіи Христа, въ свидѣтельствѣ Павла нѣтъ ни одной черты, которую ты не могъ бы найти у Матѳея, Марка и Луки. Итакъ ясно и несомнѣнно, что Іисусъ не выказываетъ сознанія грѣха. Онъ тре¬ буетъ покаянія отъ всѣхъ, но Самъ Онъ никогда не проявляетъ чувства нужды въ покаяніи для Себя. Онъ говоритъ о грѣхѣ въ ужасныхъ выраженіяхъ. Онъ возводитъ грѣхъ къ его источнику въ зломъ сердцѣ, но Онъ Самъ никогда не боялся небеснаго испытанія. Святые Церкви, которые когда либо были облечены смиреніемъ, оплакивали свою испорченность въ та¬ кихъ выраженіяхъ, которыя поверхностнымъ душамъ казались притворствомъ, но этотъ человѣкъ, кото¬ рый говорилъ о Себѣ, что Онъ „кротокъ и смиренъ сердцемъ", никогда не сожалѣлъ о не сдѣланномъ добрѣ или о совершенномъ злѣ, не искалъ болѣе тѣснаго общенія съ Своимъ Богомъ. Опять изъ си¬ ноптиковъ, въ особенности изъ евангелія отъ Матѳея, ясно, что на послѣдней Вечерѣ Іисусъ выразилъ мысль о необходимости Своей смерти и ея спасительнаго значенія для прощенія грѣховъ. И не только о высо¬ чайшемъ чудѣ воскресенія повѣствуется всѣми еван¬ гелистами, но чудесный элементъ неразрывно связанъ со всѣми ихъ разсказами. Самое раннее евангеліе, евангеліе отъ Марка, соразмѣрно его главной части,