Баптист, 1908

отъ на такое то мѣсто возвели и на такой то крестъ вознесли Господа Іисуса! Послѣ допросовъ, поруганій и пытокъ, Его, окровавленнаго отъ побо¬ евъ и терноваго вѣнца, холоднымъ мартовскимъ утромъ повели на Голгоѳу и взвалили на плечи Его крестъ, подъ тяжестью котораго Онъ вскорѣ изне¬ могъ, привели на лобное мѣсто и позволили Ему сѣсть на крестъ и отдохнуть въ ожиданіи... въ ожи¬ даніи чего же? Новыхъ и еще болѣе сильныхъ мукъ!.. Не долго однако пришлось Ему ожидать этого. Па¬ лачи быстро дѣлаютъ дѣло свое... Его, дрожащаго отъ пронзительнаго вѣтра наступающей весны и нервной лихорадки, раздѣваютъ до нога и кладутъ на крестъ, который пока еще лежитъ на землѣ. Затѣмъ, становясь на колѣна у концовъ поперечной и про¬ дольной лѣсинъ креста, казнители схватываютъ за руки и за ноги распинаемаго, вбиваютъ въ нихъ гвозди, а торопливыми ударами молотка прерываютъ безмолвіе наступившаго утра. Моментъ распятія истор¬ галъ вопли и стоны изъ груди сильныхъ мужей, ко¬ торые то молили покончить съ остатками жизни ихъ поскорѣй, то посылали проклятія своимъ мучителямъ. Изъ груди Іисуса тоже исторгается крикъ, который пронзаетъ сердце сильнѣй, чѣмъ крикъ обыкновен¬ ныхъ людей, казнимыхъ на крестѣ. Вопль Іисуса не есть крикъ проклятія и гнѣва, но онъ — возгласъ бла¬ гословенія и любви. Вопль Іисуса со креста есть хо- датайственное воззваніе великаго Священника , приносящаго Жертву, обращенное къ престолу Все¬ вышняго. Іисусъ умоляетъ Небеснаго Отца Своего простить всѣхъ тѣхъ, которые причинили Ему совѣ¬ томъ, дѣйствіемъ и грѣхами своими страданія и смерть: «Отче! прости имъ ибо не знаютъ, что дѣлаютъ»... (Луки 23: 34). Его злодѣевъ руки На древо вознесли, Ему страданья, муки Грѣхомъ мы нанесли... Въ наше время слово «священникъ» отъ зло¬ употребленія сдѣлалось почти равносильнымъ слову «духовный владыка» и большинство людей смотрятъ на священство, какъ на особую касту поработителей, а религію ихъ считаютъ своеобразною системою по¬ рабощенія. Однако же священство имѣетъ въ своей основѣ глубокое нравственное значеніе. Оно учрежде¬ но было свыше для того, чтобы стоять посредникомъ между Богомъ и человѣкомъ и является одною изъ величайшихъ потребностей человѣческой души. Въ чувствахъ своихъ душа зоветъ кого-то такого, кото¬ рый сумѣлъ бы представить Богу человѣка и человѣ¬ ку Бога. Но спрашивается: кто изъ человѣковъ имѣ¬ етъ спосооность и право на это? Дано ли бренному и грѣховному человѣку право понять Бога вѣчнаго и Святого настолько, чтобы истолковать Его достой¬ нымъ образомъ и безошибочно роду человѣческому? Способенъ ли человѣкъ, даже самый мудрый и опыт¬ ный понять вполнѣ сердц