Баптист, 1908

Принимая малыхъ дѣ¬ тей къ Себѣ на руки («агнцевъ будетъ брать на ру¬ ки...»), Онъ преподаетъ взрослымъ необходимый урокъ —умалиться и быть подобно дѣтямъ по незло¬ бивости и простотѣ сердца своего, для того, чтобы войти въ царствіе Божіе. Приближаются къ Нему съ вѣрою и покаяніемъ грѣшники и грѣшницы и Онъ исцѣляетъ ихъ отъ наихудшей изъ всЬхъ болѣзней- отъ грѣха и силы его. Онъ никого не отталкиваетъ отъ Себя, ни кѣмъ не гнушается, но желаетъ увра¬ чевать раны каждаго и спасти всѣхъ. « Приходящаго ко Мнѣ не изгоню вонъ», говоритъ Онъ, «ибо Сынъ человѣческій пришелъ взыскать и спасти погиб¬ шее» (Іоан. 6: 37; Луки 19: 10). «Я есмь Пастырь добрый и знаю Моихъ и Мои знаютъ Меня » (Іоан. 10: 14). Пастырь добрый ищетъ бѣдную овцу... Чей языкъ краснорѣчивый, Чьи блаженныя уста Намъ разскажутъ, какъ счастливы Овцы Пастыря— Христа? (Окончаніе будетъ). № 10. Октябрь 1908 г. БАПТИСТЪ 7 Міръ и его богъ. Юриста Филиппа ДОорро. Перевелъ съ англійскаго Томсонъ. ( Продолженіе ). V. Начало сомнѣнія. Исторія, которую мы читаемъ въ третьей главѣ Бытія, весьма строга своею краткостью и чужда всякихъ прикрасъ. Писатель описываетъ это страш¬ ное происшествіе съ сверхчеловѣческою простотой и спокойствіемъ. Онъ не человѣкъ, чтобы наслаждаться описаніемъ великаго грѣха и страшнаго несчастія. Настоящая исторія является трагедіею всей вселенной, и сердце Бога наполнено скорбью. И поэтому исторія разсказана самымъ краткимъ образомъ. Она лишена замѣчаній, нравоучительныхъ размышленій и увѣщаній. Нѣтъ никакой попытки раскрасить происшествіе, какъ говорится, яркими крас¬ ками, а также нигдѣ не находится никакого признака человѣческой склонности увеличить впечатлѣніе хотя бы однимъ лишнимъ словомъ. Гожденіе сомнѣнія. Съ самаго начала приказаніе Бога подвергается сомнѣ¬ нію, и задается вопросъ: «подлинно-ли сказалъ Богъ: не ѣшьте ни отъ какого дерева въ раю?» (Быт. 3.1). Давайте пока оставимъ этотъ вопросъ, и по¬ смотримъ на состояніе человѣческой природы, и мы увидимъ, что человѣкъ сознаетъ себя нравственнымъ созданіемъ, облеченнымъ сознаніемъ отвѣтствен¬ ности. Мы находимъ всеобщую склонность человѣче¬ скаго сердца успокоивать чувство тревожащей его от¬ вѣтственности, разсуждая, дѣйствительно-ли Богъ за¬ претилъ желаемую имъ вещь? Въ жизни каждаго сына и каждой дочери Евы эта сцена много разъ повторялась, съ такимъ резуль¬ татомъ, что ясно сказанное приказаніе терялось въ туманѣ разсужденій, вопросовъ и споровъ. И это есть какъ разъ то, что мы ожидали найти, если настоящее положеніе человѣка произошло отъ того, что онъ подвергъ Бога сом нѣнію и подозрѣнію. И это является единстве