Рубежи детства, Наталья Винс, 2000

ентов. Вся церковь радовалась, когда мы в первый раз играли в собрании. Со временем, когда наш репертуар значительно вырос и мы играли более уверенно, наш оркестр стали приглашать на праздники жатвы в соседние села. Один из детских рождественских праздников проходил в доме Анатолия Драги. Наш оркестр сидел впереди: как старшие из детей, мы активно участвовали в проведении праздника. Когда все подходило к концу и детям уже вручали подарки, в дом неожиданно ворвалась милиция с криками: «Чем вы здесь занимаетесь? Это незаконное сборище!» Испуганно заплакали малыши. Родители, сидевшие в конце зала, стали пробираться к своим детям. Работники милиции пытались им препятствовать, стоял шум, выкрики. Наш оркестр заиграл рождественский гимн. Милиционеры бросились к нам, стали вырывать инструменты. Хотя никого в тот день не арестовали, праздник был испорчен. Недели и месяцы выстраивались в годы, а с папой мы по-прежнему лишь изредка встречались в разных домах верующих. В марте 1965 года родилась моя новая сестричка, Женя. Папе очень хотелось увидеть свою новорожденную дочку, и как-то поздно ночью он решился зайти домой. Пробыл он дома всего два дня. Для всей семьи это был большой праздник, но мы понимали, что должны быть очень осторожны: никому не говорить, что папа дома. Если кто-то звонил в дверь, папа сразу же уходил в спальню, чтоб его не увидели. В следующий раз он смог зайти домой только через год, когда Женя делала свои первые шаги. Наступила весна 1966 года, я училась уже в шестом классе, Петя - в третьем, в школе все было относительно спокойно. Господь защитил от главной беды: вопрос о помещении нас в интернат больше не поднимался. Как-то в конце мая, в субботу, я пришла из школы и по лицам мамы и бабушки сразу поняла, что произошло что-то трагичное. У нас была гостья из Москвы, Лилия Владимировна. Она привезла весть, что два дня назад папа был арестован. Хотя последние три года мы знали, что в любой момент его могут арестовать, но когда это произошло, новость причинила глубокую боль. Я ушла в свою комнату, легла на кровать и стала думать: где он сейчас? Может, на допросе у следователя? Или в камере? Как ему там, есть ли у него еда? И когда мы опять увидимся? Мама позвала обедать, но я отказалась: мне совсем не хотелось есть. На следующий день, в воскресенье, собрание в лесу было разогнано с особой жестокостью: работники милиции избивали мужчин, выкручивали им руки, отшвыривали в сторону женщин и детей. На моих глазах одну старушку, Фаню Андреевну, так толкнули, что она полетела в одну сторону, а ее палочка - в другую. Я бросилась к