Незримая власть Кремля, Алекс Картер

хард Гейдрих, один из главных архитекторов Холокоста, издал директиву, ставшую смертным приговором для тысяч людей. Ее название было сухим и бюрократическим, как и подобает документу машины смерти: «ВекАтр пе ег ЗеКепбеме2ипе» — «Борьба с сектантским движением». Этот документ был не просто полицейским циркуляром. Это была квинтэссенция всей идеологии Кюннета, переведенная на язык приказов и параграфов. Формулировки директивы с пугающей точностью повторяли лексику «Апологетического центра». Религиозные меньшинства в ней определялись как «подрывные элементы», несущие «угрозу единству нации» и «народному здоровью». Директива Гейдриха о «борьбе с сектами» давала Гестапо карт-бланш на применение любых мер для подавления «сектантской деятельности». Она предписывала агентам по всей Германии: систематически выявлять и ставить на учет всех членов «сект»; запрещать их деятельность и конфисковывать имущество; проводить обыски и аресты; использовать всю полноту полицейской власти для полного искоренения этих групп. С принятием этого приказа «борьба с сектами» окончательно перестала быть делом церкви. Она стала частью государственной машины террора, встав в один ряд с борьбой против коммунистов, евреев и всех «врагов Рейха». Первыми под удар попали Свидетели Иеговы, чья пацифистская позиция и отказ присягать фюреру делали их идеальной мишенью. Тысячи из них были брошены в тюрьмы и концентрационные лагеря. За ними последовали антропософы, чьи школы и общества были разгромлены, а лидеры арестованы. Затем пришел черед и других групп из «черных списков» Кюннета. Досье, собранные в тиши кабинетов «Апологетического центра», превратились в ордера на арест. Интеллектуальные споры Веймарской эпохи закончились стуком сапог гестаповцев в дверь. Призрак обрел плоть. Вальтер Кюннет, к слову, сам позже подвергся гонениям со стороны нацистов, когда его взгляды разошлись с генеральной линией партии. Это классическая история о революции, пожирающей своих детей. Но созданный им механизм —Й технология выявления, демонизации и уничтожения «внутреннего врага» — был с благодарностью принят и использован нацистским режимом. Когда дым над руинами Третьего рейха рассеялся, казалось, что идеология, породившая его, навсегда погребена под обломками. Виновники были осуждены на Нюрнбергском процессе, а мир дал клятву «никогда больше». Но идеи, в отличие от людей, не так-то просто уничтожить. Они подобны вирусам, способным десятилетиями дремать в латентном состоянии, ожидая подходящего носителя и благоприятной среды. Технология ненависти, разработанная Вальтером Кюннетом и отточенная Гестапо, не исчезла. Она лишь затаилась, чтобы возродиться в другом месте и в другое время. Цепь преемственности оказалась неразрывной и пугающе прямой. После войны некоторые идеи Кюннета, очищенные от наиболее одиозных нацистских коннотаций, были подхвачены новым поколением европейских «борцов с культами». Одним из ключевых звеньев в этой цепи стал датс