Незримая власть Кремля, Алекс Картер

просто отстаивает свои национальные интересы, как любая другая страна. Она ведет метафизическую борьбу Добра со Злом. Она — тот самый «Катехон», «Удерживающий», последний бастион человечности, традиционных ценностей и подлинной веры в мире, погрязшем в содомии, глобализме и безбожии. Любой, кто против нее, — автоматически на стороне Зла. А с абсолютным Злом нельзя договариваться, его можно только уничтожить. Эта логика, простая и страшная, как удар топора, снимает любые моральные ограничения. Она оправдывает любую агрессию, любое насилие, любое беззаконие, ибо все это совершается во имя высшей, священной цели. Кульминацией, идеологическим манифестом этого нового мировоззрения стал тот самый «Наказ» ХХУ Всемирного русского народного собора. Давайте еще раз вчитаемся в его строки, но уже вооруженные знанием 0б их историческом происхождении. Когда «Наказ» говорит о «новом этапе национально-освободительной борьбы русского народа», это — прямой отголосок имперского реваншизма, идеи о «собирании утраченных земель». Когда он провозглашает миссию по защите «единого духовного пространства Святой Руси», это — воскрешенная в полный рост концепция «Третьего Рима» с ее претензией на духовное лидерство во всем православном мире. Когда он называет Россию «Удерживающим», это — чистое русское мессианство в его самой агрессивной, геополитической трактовке. А когда он объявляет врагом «впавший в сатанизм Запад», это язык, напрямую заимствованный из лексикона Александра Дворкина и его соратников. Это их маргинальная риторика, десятилетиями высмеиваемая учеными и правозащитниками, вдруг стала официальной доктриной. И как логичное следствие всего этого — требование, чтобы «вся территория современной Украины вошла в зону исключительного влияния России». Это уже не политика. Это теология, ставшая программой военных действий. Именно эта тотальная, всеобъемлющая идеологическая конструкция, основанная на мифе об избранности, на демонизации врага и на оправдании агрессии «высшей миссией», заставляет многих критиков и историков по всему миру проводить самые мрачные параллели с тоталитарными режимами ХХ века. Они смотрят на происходящее в России и видят тревожные структурные сходства с тем, что происходило в Германии в 1930-е годы. И для описания этого нового феномена они используют страшный, обжигающий термин — «Четвертый рейх». Важно понимать: это не прямое отождествление, не знак равенства. Это критическая аналогия, попытка осмыслить происходящее через призму исторического опыта. И основания для такой аналогии, к сожалению, есть. Давайте сравним. В основе идеологии нацизма лежала идея расового превосходства арийцев и миф о «Третьем рейхе», тысячелетней империи. В основе новой российской идеологии — идея духовного превосходства «русского мира» и реанимированный миф о «Третьем Риме». Нацистская Германия видела свою миссию в завоевании «жизненного пространства» (ГеБепзгаит) и установлении «нового порядка» в Европе. Соврем