Незримая власть Кремля, Алекс Картер

у личным указом Патриарха Алексия П как руководителю кафедры сектоведения в Православном Свято-Тихоновском гуманитарном университете (ПСТГУ). В системе светского образования это нонсенс. В системе конфессионального вуза, где Патриарх является высшим авторитетом, — это возможно. Но важно понимать, что «профессор» в данном случае — это не ученое звание, а должность (профессор кафедры). ‘Это примерно как если бы генеральный директор компании своим приказом назначил начальника отдела «академиком». В академическом мире это ничего не значит. Но для публики, для журналистов, для судей и прокуроров, не вникающих в тонкости аттестационной системы, слово «профессор» звучит как знак высшей научной квалификации. Отсюда и родилось язвительное прозвище «четырехкратный профессор», появившееся после того, как на сайте ПСТГУ его указали в качестве профессора сразу нескольких кафедр. Это была не похвала, а ирония над человеком, который коллекционирует должности, не имея подтвержденной государственной системы ученой степени. Венчает эту конструкцию из подмен и манипуляций создание им собственной «научной» дисциплины — «сектоведения». Это слово, имевшее в дореволюционной России узкобогословское применение, Дворкин наполнил новым, зловещим содержанием и попытался придать ему научный статус. Но в официальной номенклатуре научных специальностей Российской Федерации никакой дисциплины «сектоведение» не существует. Это авторский новояз, фантом, симулякр науки, созданный для одной-единственной цели: легитимизировать борьбу с идеологическими противниками. Его главный труд, книга «Сектоведение. Тоталитарные секты», рекомендованный им для духовных семинарий, был разгромлен настоящими учеными. Например, доктор юридических наук, профессор Михаил Кузнецов, один из авторов закона «О свободе вероисповеданий» 1990 года, в своем экспертном заключении прямо написал, что книга Дворкина «с ТОЧКИ зрения научного религиоведения и православной миссии совершенно бесполезна», а по сути является «идеологическим памфлетом». Это не наука. Это методичка по ведению идеологической войны, написанная языком, имитирующим научный. Таким образом, вся академическая репутация «профессора Дворкина» — это колосс на глиняных ногах. Филолог, выдающий себя за религиоведа. Историк ХУ] века, выносящий суждения о религиях ХХ] века. Обладатель не признанных в России американских дипломов, возглавляющий государственную экспертизу. «Профессор» по церковному указу, а не по научным заслугам. Создатель псевдонаучной дисциплины для оправдания собственной деятельности. Осознание этого факта — ключ к пониманию всей его дальнейшей карьеры. Не имея реальной академической легитимности, он был вынужден строить свое влияние не на научном авторитете, а на организационных и политтехнологических методах. Он должен был создать машину, которая сделала бы его незаменимым и могущественным, невзирая на сомнительность его статуса. Эта машина начала создаваться сразу после его во