Вестник Истины, 2010

недельник его отправят в област- ную больницу для зэков и будут ам- путировать ногу. О состоянии здоровья Николая Ро- мановича мы узнали позже. Расска- жу, как Господь чудным образом от- крывал нам злые замыслы начальст- ва лагеря. Во время свидания Николай Рома- нович сказал, что отправит нам пись- мо 2 декабря (на строгом режиме разрешено только два письма в ме- сяц). Письмо должно прийти 5 де- кабря. Я подождала до 10 декабря и пошла к цензору узнать, почему нет от мужа письма. «Ждите», — безраз- лично ответила она. Подождав ещё два дня, я вновь пошла в лагерь, хорошо понимая, что с мужем что-то произошло или он наказан. Встретив отрядного, реши- тельно спросила: — За что вы наказали Савченко и насколько? Он не ожидал прямо вопроса: — За нетактичное поведение и пронос запрещённого он наказан на 11 суток. — В чём выразилось нетактичное поведение и что запрещённого он пронёс? — Не скажу, — повернулся и ушёл. Я поняла, почему нет писем и за- чем повредили каблуки моих сапог. Пошла к замполиту: «Объясните, пожалуйста, за что наказали мужа». Он пытался меня убедить, что муж не наказан: — Работает, жив, здоров. Скоро напишет. Вам не о чём беспокоить- ся... — Это ложь. 0 наказании мужа мне сказал начальник отряда. — Да, за нетактичное поведение Савченко действительно наказан, — побагровел он от гнева. — В чём оно выразилось? — на- стаивала я. Он наотрез отказался сообщить. В это время в кабинет вошёл офицер. Услышав конец нашей беседы, он возмутился: — Ишь! вздумал клеветать на со- ветскую действительность! Прыгнул в угол и давай вопить, жаловаться своему Богу! — Не смей с ней разговаривать, — остановил его замполит. — Во-первых, муж не молодой, чтобы прыгать в угол,— возразила Я. — Во-вторых, вы творили над ним скорее всего явное беззаконие, поэто- му он вынужден был встать на коле- ни и искать защиты у Бога. Вошедший в кабинет офицер был Сенечек. Позже мы узнали, что имен- но он мучил моего мужа. Меня выгнали из кабинета зампо- лита. Тогда я пошла на приём к на- чальнику лагеря Власову А. И. Он так же, как и замполит, пытался убе- дить меня, что с Николаем Романо- вичем всё в порядке. С этого времени я ходила в лагерь через день, а иногда каждый день, желая хотя что-то узнать о судьбе родного человека. Но лагерное на- чальство хранило молчание, никто не проронил ни слова. Иногда меня выгоняли даже из вестибюля штаба. 4—5 сестёр-стариц Омской цер- кви не один раз ходили на приём к Власову. Он их принимал, терпеливо выслушивал и с улыбкой убеждал: «Савченко жив, здоров и всем до- волен». А Николай Романович в это время тяжко страдал в «африканке». Дорогие сёстры, любя Николая Романовича, жертвовали здоровьем, временем. Декабрь. Мороз. Несмотря Огонь испытаний на это, они приходили под высокие стены лагеря, там молились; усилен- но ходатайствовали перед начальст- вом, взывая о милосердии и обличая. После 20 декабря я вместе с с